Кот, который умел искать мины

Например, он может однажды ночью, за два месяца до дембеля, проморгать итальянскую мину‑ловушку. И наступить на нее.

Правую ногу Шару ампутировали до колена. Левую – чуть выше.

– Ну, а ты чего разлегся? – спросил я кота. – Тебе что, особую команду «Подъем!» нужно?

Кот снова приоткрыл глаз, зевнул, потянулся и лениво – он это умеет, когда хочет – сверзился на пол. Вода в аквариумах слегка вздрогнула.

– Ну‑ну, – заметил я. – Ты еще на бок приземлись.

Кота звали Александр. Официально. Как и на всякого служебного поискового кота, на него имелся формуляр, где в графе «кличка» черным по белому значилось: Александр.

Может, его так звали в питомнике. Но в нашем полку он сначала стал Сашей Македонским, потом просто Македонским. И никто не смел звать его иначе.

Он был кот, который умел искать мины. То есть нет – все саперные коты умеют искать мины. А он был кот, который отлично умел искать мины. В 147‑м егерском о нем ходили легенды.

А концом легенды стал день, когда лейтенант Бодров скатился с горящего ковра, прижимая к себе опаленный, отчаянно воющий клубок.

Кот снова зевнул.

– Спать? – удивился я. – Ну ты даешь. Мороз и солнце, день чудесный, а ты все дремлешь, друг прелестный? Напой чего‑нибудь, мон шер.

– Мя.

– Неубедительно.

– Мра‑ау.

– Лучше. Но не по существу.

– Мря‑а‑а‑у‑мрям!

– Ну, кто из нас кого переупрямит, это мы еще посмотрим, – пригрозил я, хотя в глубине души прекрасно сознавал, что шансов против Македонского у меня нет. Против трех локтей врожденной элегантности, затянутой в черный фрак, с белой манишкой и в белых туфельках, не устоит вообще ничто.

– Посетители были?

– Несколько. – Шар улыбнулся, продемонстрировав «городу и миру» россыпь мелких острых зубов. – Танечка заходила.

– Ну, еще бы. Целых два дня не было. Как она только от тоски не зачахла, бедное дитя.

Три четверти наших постоянных клиенток – любовницы, пардон, возлюбленные Шара. Общим числом семь голов. Потерянных голов. Хотя, разрази меня гром, если я когда‑нибудь сумею разобраться, с кем в каких именно отношениях он состоит.

Как и все эльфы, Шар может в пятисекундный взгляд над прилавком вложить куда больше чувства, чем я – в полуторачасовую работу в поте лица и всего остального тела. А со мной он своими тайнами не делится, потому что считает, что у меня достаточно своих.

Я направился в подсобку – прятать штуцер. Разборку‑чистку и прочее ТО будем проводить потом, в более спокойное время.