Кот, который умел искать мины

Хорошо хоть не гусиными перьями.

Я вспомнил, как третьего дня Коробкин с двумя серафимами, кряхтя от натуги, приволок в участок шикарнейший «Гномвуд», который он конфисковал у какого‑то барыги. Выяснилось, однако, что сей продукт враждебной механики печатает, во‑первых, исключительно рунами, а во‑вторых, бустрофедоном – справа налево, потом слева направо, и обратно. После чего оскорбленный до глубины души Коробкин поднял агрегат над головой, попутно установив новый рекорд участка по подъему тяжестей, и с размаху шмякнул об пол.

Пол выдержал, «Гномвуд» – нет.

Кто‑то осторожно поскребся в дверь.

Я затаил дыхание и с надеждой прислушался. Может, крысы?

В дверь поскреблись снова, а затем она приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась острая мордочка Печенкина.

– Валь, ты сильно занят?

– Нет, – просипел я, одновременно старательно телепатируя на всех волнах одну‑единственную мысль: «Шел бы ты...»

Увы, даже если мои мозги и были способны на что‑то, кроме как не вытекать из ушей, Печенкин это проигнорировал.

Ему это легко, благо своей фамилии он соответствует дословно – сидит в печенках у всего участка.

– Ну чего тебе?

– Валь, тебя шеф зовет.

– На кой ляд? – вслух полюбопытствовал я. Полюбопытствовал зря, потому что Печенкин наверняка не знает. А если и знает, то ни за что не признается, рожа лопоухая.

– А я знаю? – пожал плечами Печенкин.

– Ладно, – вздохнул я. – Щас. Вот как только, так сразу.

Дверь закрылась. Я снова вздохнул, заглянул под стол и с сожалением убедился, что ни в одной из трех пустых бутылок само по себе ничего не возникло.

Только две дохлые мухи и один таракан. Таракан был еще жив. Пока.

Стена кабинетика мягко, но ощутимо содрогнулась. Глухой шлепок, донесшийся из коридора, сопроводил сей катаклизм.

Так, это уже что‑то новенькое. Нас что, сносят? Или это Смазлику опять нервный подозреваемый попался. Очень они ему часто попадаются – как увидят гоблина за столом, так и норовят стену лбом прошибить.

Причем, что характерно, в одном и том же месте. Там уже вмятина здоровущая, надо будет, кстати, сказать, чтоб он ее прикрыл чем‑нибудь... образом, например. Хотя нет, не стоит. Еще настучат – пропаганда старого раешного режима...

Я поправил покосившееся зеркало, выбрался из‑за стола, прислушался – ничего, само собой, не услышал – и с интересом выглянул в коридор.

– Что за шум, а драки... А‑а, привет, Ки.

– Привет, Валь.

Та‑ак, все ясно.