Норвуд

— Нужно положить его на пол, — интерфектор вытер лицо, размазав черноту. — А то ещё упадёт... Сколько он так простоит?

— Не знаю, — негромко сказала Опалённая. — Его кусал упырь...

— Дважды, — тут же добавил Бернард Глен.

Девушка с изумлением посмотрела на меня.

— Тогда вряд ли больше нескольких часов, — сообщила она, после некоторых раздумий.

— Этого хватит, — интерфектор аккуратно подхватил меня и уложил на бок.

После, не сказав больше ни слова, он подхватил арбалет, снял с моего пояса сумку с болтами и направился к выходу. Мне были видны только подошвы его сапог.

— Не обижайся, малыш, — в поле зрения появились башмаки Опалённой. — На этот раз представление тебе не посмотреть...

Одна из створок негромко хлопнула, сообщая, что предатели покинули театр, и я остался наедине с телами мертвяков. Злость больше не давила грудь, слёзы перестали бежать из глаз — теперь балом правила тоска.

Я понимал, что господин Глен руководствовался только самыми лучшими побуждениями, но простить это предательство всё равно не получалось. Кажется, теперь я знал, что чувствовала Соль, когда мы оставляли её за городскими воротами.

В голове пустота. Возможно, мне бы стоило попытаться что-то сделать, но как противостоять приказу Опалённой?

Попробовав пошевелить рукой, понял — никак.

В общем, я поддался отчаянию и, уже ни о чём не думая, глядел прямо перед собой. Глядел, пока не услышал писк.

Тоненький, почти незаметный, он предшествовал другому звуку — поскребыванию маленьких коготков.

Ещё миг и писк повторился, но на этот раз с другой стороны. Похоже, далеко не все крысы покинули город — некоторые решили переждать беду в театре.

Я почувствовал, как у меня похолодели ноги. Приходилось часто слышать, как эти мелкие зверьки грызли детишкам пальцы и носы, но взрослых такое обычно не касалось. Однако сейчас я мало чем отличался от спеленатого младенца и, возможно, был даже более беззащитен.

Попытался двинуть хотя бы мизинцем, но не смог — я заперт в собственном теле и мне остаётся только лить слёзы. Они почему-то бегут без каких-либо ограничений.