Норвуд

Вдалеке слышался треск огня, звон лопающихся стёкол и уже привычные просьбы о помощи и вопли умирающих.

Я поудобнее перехватил арбалет и направил его в ближайший тёмный проход между домами. Правда, теперь темнота не была такой густой, как раньше и я уверенно различал стоящие в переулке бочки и какие-то доски.

— Не спешим, — скомандовал господин Глен, потому как не мне одному хотелось побежать изо всех сил. Подобные мысли явственно читались и на лицах других.

И мы пошли.

Огонь крался за нами по пятам, длинные тени падали на мостовую, а цокот копыт смешивался с нашими быстрыми шагами.

Мы настороженно шли к ближайшим воротам, встречая на своем пути одиноких мертвяков, которых господин Глен потчевал либо копьём, либо топориком. Удивительно, но покойников на улицах оказалось действительно немного — какими бы безмозглыми они ни были, но, видимо, пламя пугало даже их.

Вышло так, что мы находились как разу между огнём и порождениями тьмы, которые от него уходили, и это было очень удачно — если нам удастся добраться таким порядком до самых ворот, то риска в нашем путешествии почти нет.

И в этой удаче мы были не одиноки! Рядом то и дело пробегали какие-то люди — самые обычные и вполне живые. Некоторых я узнавал, некоторых нет, но отчего-то они не спешили присоединиться к нам.

Покрытые сажей лица были напуганы, а в глазах таилось безумие. Они проносились мимо, выкрикивая что-то нечленораздельное, падали, споткнувшись о распластанные на земле тела, но поднимались и вновь продолжали забег.

Поначалу интерфектор пытался останавливать этих людей — сперва словами и призывами, а потом просто хватая за одежду. Однако никто не задерживался, почему-то предпочитая продолжать путь в одиночестве. Думаю, это страх гнал людей вперёд, лишая разума.

Но вскоре оказалось, что его утратили далеко не все.

Когда до ворот оставалась пара сотен шагов, мы подошли к небольшой площади, образовавшейся из-за схождения здесь сразу нескольких улиц. И именно там мы повстречали вполне организованный отряд.

Несколько десятков мужчин, женщин и детей, вооружённых кто чем. От обычных топоров и лопат, до самых настоящих копий и мечей.