Норвуд

А еще, когда рыцарский дестриэ вновь встал на четыре ноги, копыта выбили целую россыпь искр о камни мостовой, одна из которых наградила меня небольшим шрамом над губой. Крохотным, почти незаметным, но я до сих пор жду, когда усы наконец-то будут нормально расти и скроют это уродство.

Погрузившись в воспоминания, я как-то даже забыл о словах интерфектора, который, видимо, ждал от меня вопроса, поскольку сам ничего говорить не спешил.

— Так что происходит-то, господин Глен? — я не стал разочаровывать мужчину.

— Ты помнишь свою встречу с Опалённой? — послышалось вместо ответа. — И как ты не мог противостоять её приказам?

Я поёжился — такое забыть непросто. Сперва меня всё это не особо задело, но потом проняло — ведь она могла потребовать всё что угодно! Например, чтобы я пошёл и утопился. Или убил не упыря, а тётушку Ясуи.

И вообще, я понял, что упыри не так страшны, как Опалённые. Да вампиры сильные, быстрые и опасные, но всё, что они могу сделать — это выпить кровь и убить. А вот такие, как внучка мастера Фонтена, отбирают не жизнь — они отбирают свободу! Причём делают это так, как и не снилось работорговцам с востока, которыми пугают деток.

— Помню, — выдавил я наконец.

Интерфектор кивнул и продолжил:

— Да, подобное не забывается... Те, кому посчастливилось испытать на себе силу Опалённых, помнят об этом всегда. Если им удаётся пережить такую встречу, само собой.

Мастер Фонтен фыркнул. Наверное, для него внучка не была воплощением зла, ведь она вряд ли использовала свои умения против деда.

— Но дело в другом, — господин Глен подошёл к окну. — Как думаешь, что было бы, прикажи Опалённая что-нибудь не тебе, а мёртвому человеку?

— Не знаю, — честно ответил я.

— В случае с внучкой Фонтена, — кивок в сторону мастера, — действительно не произошло бы ничего. Она еще слишком слаба, и ей нужно, чтобы приказ был именно услышан. Поэтому от неё можно защититься простым воском.