Норвуд

От таких мыслей губы даже растянулись в улыбке.

— Ты смотри, он ещё и улыбается! — я не услышал, ведь уши залиты воском, а прочитал по губам. Причём это были вовсе не губы господина интерфектора, плотно прижатые сейчас к моей шее.

Как всё-таки хорошо, что воспитатель — земля ему пухом — под конец жизни сильно осип, и было практически неслышно, что он говорит. Иначе вряд ли бы мне удалось так ловко распознать слова красивой черноволосой девушки, которая абсолютно бесшумно спустилась со второго этажа и стояла теперь за спиной господина Глена.

Упырь-интерфектор слышал всё прекрасно, а поэтому, при первых звуках женского голоса, резко развернулся, продолжая удерживать меня за шею одной рукой. Ладно хоть кровь пить перестал, и на том спасибо.

— И давно интерфекторы приняли скверну? — на вид девушке было совсем немного лет — вряд ли больше, чем мне.

А ещё она, ни капли не стесняясь, носила мужские штаны и мужской же камзол! Никогда раньше мне не доводилось видеть юную особу, одетую столь неподобающим образом.

Ответ господина Глена разобрать не удалось — он легко развернул моё тело прямо в воздухе и прикрылся им как щитом, оказавшись, таким образом, за моей спиной.

— Тебе не одолеть меня, глупец, — девушка рассмеялась.

Шея, сперва абсолютно нечувствительная, начала саднить, да и дышать становилось с каждым мгновением всё труднее. Похоже, упырь при укусе впрыскивал какой-то яд, чтобы жертва не чувствовала боли и не сопротивлялась. В одной из отцовских книг я читал, что именно так на далёком востоке охотятся самые опасные змеи. Сейчас же действие отравы ослабело, и чувствительность начала возвращаться.

А вместе с ней вернулась и трезвость мысли, и жажда жизни! Я не хочу умирать, а значит стоит хотя бы попытаться спастись. И единственный мой шанс — Клинок бургомистра.

— Всё что нужно, уже сделано, — диалог между тёмной во всех смыслах красавицей и господином Гленом продолжался, но мне по-прежнему были доступны реплики только одной из его сторон.