Норвуд

Вон он, поднимается, как ни в чём не бывало, и осматривается по сторонам. Видимо, решая, что предпринять дальше — напасть на интерфектора или оставить его заботам мертвецов.

Двигаться совсем не хотелось, а хотелось просто лежать и дожидаться конца. Но отец всегда говорил, что как из выпитой чаши можно добыть ещё капельку вина, так и в человеке обязательно есть немного сил, каким бы опустошённым он ни был. А значит, нужно брать себя в руки и действовать, ведь помочь господину Глену больше некому — мастер Фонтен лежит без сознания, да ещё и связанный.

Тем более, я заметил на огромном пузе бургомистра Клинок, который его убийца то ли не посчитал нужным забирать, то ли просто не заметил. Перебарывая подкатывающую дурноту, я подполз к нему на четвереньках и потянул кинжал из ножен. И когда оружие уже почти было у меня в руках, господин Глен прокричал срывающимся голосом:

— Нет! Он не упокоен! Чёрное серебро его не берёт! — в словах мужчины чувствовалось отчаяние.

Легко было сказать, да трудно сделать. На карачках особо не побегаешь, а встать на ноги я пока не мог — голова продолжала кружиться.

Однако когда мертвяк зашевелился, я вновь припомнил отцовскую мудрость и кое-как поднявшись, засеменил в сторону. Теперь у меня было два кинжала: в одной руке — стилет, который я так и не выронил, а в другой — Клинок.

Упырь, к слову, решил сперва разделаться с мастером Фонтеном, лежащим прямо под окном, что было довольно глупо — тот, связанный и в беспамятстве, представлял наименьшую опасность. Но видимо, тёмные сущности, как и люди, умны далеко не все.

Наверное, правильнее было бы сейчас убежать и оставить интерфектора разбираться с порождениями зла самостоятельно, ведь это его обязанность. Но поступить так я не мог, да и не хотел.

А господин Глен, похоже, решил стравить тёмные сущности между собой. Заметив приближение упыря, он выпрыгнул в окно, а следом буквально посыпались порождения зла, которых, как оказалось, в комнате было четверо.