Норвуд

Немного соломы, куча земли в углу и огромное корыто — вот и вся обстановка.

Кроме тех, чьи голоса мне уже удалось услышать, здесь было ещё несколько человек — Френсис, которая лежала, положив голову на колени деда, Жатэнэ, другие женщины, из числа тех, кто вчера утром уходил из города, и неизвестно как здесь очутившиеся стражники Дэвид и Росс. Те самые, которым Опалённая отвела глаза в день нашего знакомства.

Выглядели они не очень — помятые, с синяками и ссадинами на лицах, а у одного — Дэвида — какая-то грязная повязка на голове.

— Очнулся? — господин Варден смотрел на меня безо всякой злобы. Он держался обеими руками за рану на ноге, замотанную почерневшей от крови тряпкой, и слегка покачивался вперед-назад.

— Ты как, Норри? — произнёс мастер Фонтен. — Бледный, как снег!

Ответить я не успел, потому как вновь заговорил мальчишка, который на самом деле находился за дверью.

— Всё, Золька, мне пора, если батька узнает, что я с тобой болтал, опять меня выпорет!

— Беги, — милостиво разрешила звонкоголосая, а когда послышался шорох удаляющихся шагов, повернулась ко мне.

Тонкие солнечные лучики, пробивающиеся сквозь щели в стенах, осветили рыжие волосы, веснушки и слегка выдвинутую вперёд нижнюю челюсть. Почему я никогда её раньше не видел?

Однако выяснять это не было никакого желания — всё тело ломило так, будто по мне проехала телега.

— А интефректор говорил, что ты, после какого-то снадобья, можешь не очнуться! — в голосе Зольки слышалась плохо скрываемая обида. Похоже, она уже всерьёз готовила историю о том, как победитель упырищ взял, да и не проснулся, перепив накануне зелий.

— Со мной всё хорошо, — кое-как прохрипел я, отвечая сразу всем.

— Пока спит, — мастер Фонтен был явно взволнован, но старался не подавать виду.

— А где господин Глен?

— Его с самого утра увёл староста, — негромко произнёс кузнец.

Было неловко от его спокойных ответов и от отсутствия ненависти ко мне — всё-таки я нанёс ему серьёзную и, возможно, смертельную рану.