Норвуд

— Где лошадь? — господин Глен снова проигнорировал вопрос.

— Кака-така лошадь? — мужичок на миг скосил глаза к земле. — Я спрашиваю, чаво ворота затворили?

Судя по растерянному крестьянскому лицу, даже мне было понятно, кто увёл Соль. Но его трудно винить — скотина в хозяйстве всегда пригодится.

— Врёт он, господин Глен, — громко сказал я. — Украл Соль, а теперь врёт!

Однако интерфектор умел читать по лицам явно не хуже меня, поэтому в подсказках не нуждался — он просто ухватил мужичка за ворот и повторил:

— Где лошадь?

— А тебе какое дело? — неожиданно окрысился крестьянин.

— Она моя.

— Чем докажешь?

Господин Глен потянул из петли топорик, пристально глядя в глаза собеседнику.

Толпа заволновалась, а мужичок несколько раз дёрнулся, пытаясь вырваться из захвата, но не добившись успеха, зачастил:

— Так я отдам! Но надо ж убедиться, а ну как чужой бы кто потребовал.

— Не переживай, — интерфектор убрал руку от топора, — лошадь меня узнает. Где она?

— Там, за рощей, — крестьянин мотнул головой, указывая направление.

— Приведи, — коротко приказал господин Глен и, наконец, отпустил собеседника.

Мужичок, придерживая зачем-то собственное пузо, со всех ног бросился исполнять порученное.

Люди молча проводили его взглядом, и когда он удалился на порядочное расстояние, кто-то негромко произнёс:

— Говорили ему — не трожь кобылу, не зря она такая кусучая! Вот она жадность!

В ответ раздалось несколько смешков, но они быстро стихли — почему-то никто больше не пытался ни о чём нас расспросить.

А тот уже шёл назад, ведя под уздцы Соль, которая, заметив настоящего хозяина, выдернула поводья из рук толстяка и помчалась к нам.

Похоже, толпа людей Соль совершенно не смущала, и она не собиралась останавливаться из-за такой мелочи. Однако крестьяне сами расступились, пропуская лошадь к интерфектору.

Было заметно, что господин Глен по-настоящему рад видеть свою верную спутницу — он ласково хлопал её по шее, шептал что-то на ушко и нежно трепал гриву.