Левиафан. Проклятые земли

– Дав клятву конунгу Телемарка…

– Я не давала ему клятву, – она поднялась и отряхнула штаны от налипшего дерна (ну да, подумал Аудун, женщина и на войне остается женщиной). – Я даже не наемница. Я возвращалась из Лангесунна, куда прибыла, чтобы обеспечить отцу достойное погребение. Он погиб в походе против данов, служил в хирде ярла Кьярваля.

– Я слышал, Кьярваль отменный воин, – Лейв уважительно покивал. – Он уже который год плавает к данам и успешно…

– Короче, – Аудун прервал эриля, посмотрев на него так, что Лейв даже отвел глаза.

– Я и воевать за него не собиралась, – воительница бросила взгляд в сторону площади. – Я лишь защищала свою жизнь и… – она замялась, явно размышляя о том, стоит ли продолжать фразу.

– Я видел людей внизу, – Лейв посмотрел на девушку, а потом перевел взгляд на Аудуна. – Это вроде склад и в нем прячется семья, женщина почтенного возраста и две маленькие девочки.

Аудун посмотрел на воительницу, потом на Лейва и, наконец, на Регина.

– Позволь пойти с тобой! – услышал он голос воительницы, дрогнувший от сильного волнения.

– Тебе что, пойти больше некуда? – спросил знаменосец, не оборачиваясь. Он остановился у края крыши, прикидывая, куда лучше спрыгнуть. Один хрен – везде грязь и кровь!

– Я могу пойти, куда угодно, – прозвучало в ответ. – Но хочу пойти с тобой.

– Почему? – он обернулся, намереваясь повиснуть на краю ската и потом уже спрыгнуть, чтобы минимизировать риск травмы.

– Потому что в тебе сила, – быстро ответила она, будто заранее знала, о чем он ее спросит. – Потому что ты великий воин. Такие меняют мир.

– А тебе то что, если мир изменится? – он склонил голову и посмотрел в ее глаза, пытаясь понять, насколько девушка искренна. Взгляд ее был чистый и откровенный, ни капли фальши или лести.

– Ничего, – она повела узкими плечами.

Аудун вновь посмотрел на Лейва и Регина. Первый не отрывал от знаменосца умоляющего взгляда, второй продолжал улыбаться так, будто все это заботило его в той же степени, в какой его заботит курс соболиных шкур в торговых лавках Готланда. Однако ж от Аудуна не укрылся огонек любопытства, плясавший глубоко в глазах бога мщения.

Он тяжело вздохнул и развел руками, мол, как знаешь.