Левиафан. Проклятые земли

Алкоголь в крови молодого хускарла нещадно тормозил соображалку. Наконец Эйвинд кивнул (скорее своим мыслям, чем Аудуну) и пошел в бражный зал, оглядываясь через плечо то на своего знаменосца, то на незнакомого воина, в котором вроде бы не было ничего злого или жестокого, и все же при одном только взгляде на его мощную поджарую фигуру хирдмана пробивала дрожь, каковой он в жизни никогда еще не испытывал.

– Кто ты такой? – прямо спросил Аудун, медленно доставая из ножен клинок, купленный этим утром в Тёнсберге.

Хорошее оружие, легкое и надежное, не шедевр, но со смертными подраться – в самый раз. Но вот встречаться с себе подобными Аудун, честно говоря, не планировал.

– Ты ведь уже понял, – улыбка его стала еще шире. Улыбка вполне искренняя и даже красивая, но что-то под ней скрывалось, вызывая при ближайшем рассмотрении не самые приятные чувства. Аудун поймал себя на мысли, что с тем же успехом красивой можно назвать и филигранно сработанную секиру, которая в красоте своей не перестает быть оружием, смертельно опасным в умелой руке.

– Понял, – кивнул Аудун, он уже полностью извлек меч из ножен. – Но ты отсюда, с севера. Поэтому имя твое мне неизвестно.

– Верно, с севера, – воин тоже достал клинок, причем так быстро, что Аудун едва распознал это движение. – А вот ты – нет. Удивительно, не правда ли? Я не знаю ни твоего имени, ни твоего прошлого, но отлично знаю, зачем ты пришел сюда.

– И зачем же? – Аудун опустил левую руку к поясу, чтобы достать сакс. Незнакомец уже перекинул со спины щит и биться с ним одним лишь клинком было бы самоубийством.

Будучи умелым воином с невероятным опытом, Аудун отлично видел, как его безымянный противник держит в руке оружие, как он поднимает щит, как ступает по хлипкой неустойчивой земле.

Воин в черном плаще умел сражаться. Он умел убивать. Но важнее было другое. В его движениях Аудун отчетливо видел, что он никогда не проигрывал. И не собирался нарушать эту добрую традицию.

– Ты пришел мстить, – тихо сказал незнакомец. Так тихо, что если бы эти слова не попали в точку, в самую суть, Аудун мог бы и не расслышать их.

А потом, повинуясь какому-то беззвучному приказу, ударившему по струнам обостренных инстинктов, они бросились друг на друга.

И уже через два удара сердца Аудун пожалел, что хлестал мед наравне с Эйриком. Он, конечно, пьянел на порядок медленнее смертных, но все же пьянел. А сейчас ему предстоял поединок с противником куда более опасным, чем любой берсерк или ульфхеднар.