Левиафан. Проклятые земли

Но невозможно было понять, насколько его позабавили слова дерзкого воина – воспринял ли он их как смелую шутку или увидел нечто большее, как было на самом деле. – Ты принес мне спеленатую Фрею?

Несколько хирдманов, что сидели за столом ближе к трону и слышали разговор, захохотали в голос. Точно с горы селевый поток сошел, подумал Аудун.

– Быть может, позже, – сдержано улыбнулся он, отдавая дань удачной шутке Эйрика. – А сейчас я хочу предложить тебе власть над нордманами. Всеми нордманами.

Мгновение Эйрик продолжал смотреть на Аудуна, а потом запрокинул голову к потолку и раскатисто рассмеялся. Он хохотал искренне, мощно, содрогаясь всем своим могучим телом. От грохота его смеха из-за трона выскочили два огромных пса, а может и волка, Аудун не рискнул бы однозначно определить их родовую принадлежность. Животные, мирно спавшие за троном, озирались ошалелыми глазами, разинутые пасти демонстрировали ряды жутких желтоватых клыков, обильно смоченных тягучей слюной.

– Я слышал, короли на юге держат при себе дурачков, чтоб те смешили их по случаю, – проговорил Эйрик, тыльной стороной ладони вытирая выступившие на глазах слезы. – Может, и мне завести такую традицию, а?

– Прости, конунг, но даже твой статус не дает тебе права оскорблять честного воина, – Аудун и бровью не повел, но сделал вид, что оскорбился. – Тем более, что воин этот принесет тебе власть, которой не имел ни один конунг до тебя. Со мной твой хирд соберет кровавую дань от Шиена до Ставангера и ты не будешь знать поражений.

С этими словами он повернулся к Лейву и кивнул ему. Эриль, ясное дело, не ожидал такого поворота, но, надо отдать ему должное, виду не подал.

– Он говорит правду, конунг Эйрик Агнарсон, – шаман выступил вперед и поклонился своему вождю. – Много лет назад я проводил блот и руны предрекли, что я встречу великого воина, который приведет конунга Вестфольда в бражный зал Ставангера.

– Это правда? – спросил конунг. Он наклонился вперед и, прищурившись, посмотрел в глаза Лейву.

– Это правда, – кивнул эриль, который не рискнул бы лгать своему вождю и под страхом смерти.

– Это правда? – еще раз спросил конунг, но в этот раз обращался он уже не к Лейву. Задавая вопрос, он откинулся на спинку трона, так что дерево под ним натужно застонало.