Левиафан. Проклятые земли

– Есть один эриль в Саннефьорде, но ведь… – Аудун жестом прервал его, любые последующие слова Лейване имели для него никакого значения.

– Тогда, как только мы прибудем в Саннефьорд, ты связываешься со своим эрилем и отправляешь его в Ставангер. Купишь ему самую быструю лошадь и немедленно отправишь в Ставангер, ты понял?

– Но это же Ругаланд! – всплеснул руками Лейв. – Туда неделя пути, если не больше!

– Больше, но если очень поспешить, то дней пять, – поправил его Аудун. – Но важно не это. Важно, чтобы ровно через… – он на мгновение зажмурился, что-то подсчитывая.

– Ровно через двенадцать дней перед закатом твой эриль должен быть возле рунического камня Ставангера. Повтори!

– Через двенадцать дней перед закатом возле рунического камня Ставангера, – протараторил Лейв. – Но затем?

– Затем, чтобы провести ритуал Вей-гьённом, – ответил Аудун и глаза его вновь ярко вспыхнули, так что эриль инстинктивно отпрянул. – Говоришь, его никогда не проводили?

– Никогда, – медленно покачал головой эриль, во взгляде которого вновь поднималось это странное чувство – смесь страха и благоговения.

– Тогда ты сможешь гордиться собой, Лейв, – Аудун широко улыбнулся и хлопнул шамана по спине. – Ты станешь первым, кто проведет этот ритуал. И, думаю, последним, кому он удастся.

– Ты сейчас много вопросов передо мной поставил, –честно признался шаман, сдвинув брови. – Я все сделаю, но хотелось бы получить ответы. Хоть какие-то.

– Обязательно, – весело хмыкнул Аудун, настроение которого явно поднялось.

– Но чуть позже. Сейчас я тебя очень прошу ничего не забыть, найти этого своего эриля в Саннефьорде и передать ему все, как я сказал. Ты ведь можешь ему доверять?

– Все эрили могут доверять друг другу, – Лейв гордо вздернул подбородок. – Все нордманы могут доверять друг другу. На том и стоим.

– Что-то тем берсеркам, что тебя схватили и дом твой сожгли, ты не сильно доверял, – криво усмехнулся Аудун. Уже в который раз воин говорил сходу, не подумав. Раньше он такого себе не позволял.

Но пребывание среди простых и прямолинейных нордманов влияло на него сильнее, чем он думал.

– Они перестали быть нордманами, как только отвернулись от конунга, – хмуро ответил эриль, Аудуну показалось, что в голосе шамана прозвучал отголосок обиды и даже злобы. – Отвернувшись от конунга, они переступили через свои клятвы. А клятвопреступники теряют покровительство Всеотца, перестают быть его детьми.

– Справедливо, – кивнул воин.