Левиафан. Проклятые земли

Даже сейчас, когда от них осталась в лучшем случае половина (кстати, эту проблему тоже надлежало решить в ближайшее время).Например, Аудун мог заставить некоторый предмет оказаться у нужного ему человека. Предмет мог переходить из рук в руки тысячи раз, его могли обменивать, делать ставкой в азартной игре или подбирать с трупа убитого, но очень скоро он так или иначе оказывался у того, кому был предназначен. Зачем нужен такой фокус – вопрос иного плана.

Выпив залпом ледяную воду, Аудун схватил оленину и, кивнув эрилю, двинулся к выходу.

– Конунг тебя ждет, – сказал тот, что был повыше. У него были карие глаза и темно-русые волосы, перехваченные у основания шеи простым кожаным ремнем. – Мы думали, ты понял.

– Я то понял, – хмыкнул Аудун. – Да только вы не поняли. Во-первых, не могу же я явиться пред светлы очи конунга Эйрика в этом, –он указал на заляпанные грязью штаны и рубаху, распоротую по бицепсу.

– Три, –кивнул второй воин. Он был шире первого в плечах, грузнее, тоже светлый, но с яркими голубыми глазами. – Тебе нужно скарб вести? Это ни к чему пока.

– Не скарб, а… – он кивнул в сторону Лейва. – Эриль мой, без него никуда. А конунгу, думаю, не лишним будет получить в свое распоряжение не только нового знаменосца, но и рунного шамана.

Воины переглянулись.

– Ты одолел Сокола Вестфольда в честном поединке, –сказал высокий.

– Впрочем, это решать не нам, а Эйрику, – поспешил добавить второй, выразительно глядя на первого. Он, видимо, всерьез предполагал, что воин, одолевший прославленного Ингвара, вполне может занять место знаменосца, а потому не спешил дерзить незнакомцу.

– Тогда встретимся через час у южных ворот, – констатировал Аудун, тут же теряя к войнам всякий интерес. – И не переживайте, если б я хотел сбежать – дожидался бы вас тут?

Хирдманы сочли замечание про побег разумным и лишь пожали плечами, а Аудун в сопровождении Лейва отправился к рыночной площади.

Он не соврал хирдманам конунга, но сказал не все. Он действительно купил лошадь для эриля и новую одежду для себя – льняную рубаху темно-синего цвета, новую верхнюю из плотной шерсти, серую, точно небо над ним, и пару саржевых обмоток, потому как старые было проще выбросить, чем вычистить от грязи и крови.