Левиафан. Кровь Ангелов

Айтишники пишут проги, опять же порой – практически значимые. Физики отправляют нас в космос, биологи совершенствуют наши тела. Все это, конечно, в идеале, и тем не менее.

Но что нам дают диссертации по филологическим дисциплинам? В частности – по литературе (друг Карна защищался именно по литературе, русской). Что до нас хотел донести писатель в своем произведении? Как эволюционировал его взгляд на мир от одного романа к другому? Как совершенствовалось его художественное мастерство? Как мы, дураки, уже который десяток лет не понимаем его гениальности? Но ведь все это – дичь полнейшая!

«Чудное мгновение» Пушкина проанализировано и переанализировано тысячи раз, и все восхищаются глубиной образов, искренностью чувств поэта! Того самого, который после ночи с Керн (которой эти строки посвящены) в письме Вульфу (который побывал в Анне после Сергеича) обозвал ее «вавилонской блудницей».

Какая к черту искренность! Сергеич знал, чего хочет и еще лучше знал, как это получить.

Да и вообще, разумно ли пытаться влезть в голову писателя? Если шире – творца? Ведь еще в школе на уроках литературы детишки не зря спорят до посинения, потому что у многих взгляды расходятся.

И ведь каждый по-своему прав. Это творчество, полет фантазии, обусловленный эмоциями и чаще всего – откровенно приземленными желаниями (страсть, деньги, слава – нужное подчеркнуть). И где тут наука, если нельзя быть объективным? А главное, что пользы – никакой. Карн честно уважал своего друга, ценил его за блестящий интеллект и откровенно быдлядский юморок, но стремления к кандидатсву не понимал.

Они с Женькой знали друг друга чуть ли ни с детского сада. Их с полным правом можно было назвать лучшими друзьями. У них даже было свое особое приветствие: кулак в кулак, а потом раскрытую ладонь к груди. Они его придумали еще в школе и никогда им не пренебрегали, здоровались так даже в людных местах. Обычно окружающие сдержано улыбались, но ребят их реакция мало волновала. Жаль, что однажды пути двух друзей разошлись. Карн не видел Женьку уже много лет, но хорошо помнил его презабавные истории.

И в особенности – одну.

Однажды он рассказал Карну, как защищался. И только тогда Карн понял, насколько все плохо. Казалось бы, преподаватели – элита общества, «та самая интеллигенция», ведь они наравне с учителями в буквальном смысле создают будущее. И пусть звучит банально, но они делают из неоперенных выкормышей птиц высокого полета, профессионалов своего дела. Ну, то есть так должно быть. В теории.