Левиафан. Кровь Ангелов

Белозар сказал, что пункт назначения совсем недалеко, дословно – «в паре верст к югу». Вместе с ними селение покинул высокий седой до матовой белизны старик в черной просторной рубахе ниже колена вроде греческого хитона. Белозар пояснил, что старика зовут Темноврул, он жрец Чернобога и единственный, кто может открыть Страннику путь к Испытанию Одина.

Старик двигался прихрамывая, но держал темп и не отставал. Карн прикинул, что если Белозар давно разменял четвертую сотню, то этому дядьке должно быть под тысячу лет! Он рискнул и спросил.

– Темноврул, вы извините меня за любопытство… – начал он.

– Девятьсот тридцать, сынок, – сухо ответил дед. Из под седых усов выглянул здоровенный желтый зуб. Интересно, это он так улыбается?

– Как же вам удается? – вырвалось у Карна. – Сейчас в городах средняя продолжительность жизни…

– Не удается, – вновь перебил Темноврул. – Это вам с вашими проблемами удается.

– Экология? Стрессы? Образ жизни? – не унимался Карн.

– Тьфу, твою в дышло, – смачно сплюнул дед, – аж слушать противно! Какого еще бреда горячечного ты мне расскажешь?

Карн потупился.

– Просто жить надо по совести, сынок, – проговорил он, причмокнув губами, – и чтить предков своих. А вы давно под рукой серых ходите. Сами выбор этот сделали. Ну, на нет и суда нет!

– Это каких таких серых? – удивился Карн, подумав, что после этого похода у него к Тоту будет столько вопросов…

– Серые они и есть серые, – Темноврул вновь сплюнул, в этот раз – с откровенным отвращением.

Чувственный мат определенно был к лицу Темноврулу. Да и вообще, весь его мрачный образ, дышащий могучей древностью, определенно импонировал Карну. Хотя парень сразу признался себе, что побаивается старика. Белозар так и дышал свежестью, энергией, добротой. А вокруг Темноврула стелилась какая-то мрачная гнетущая аура. Не сказать, что плохая.

– А о каком выборе вы говорите? – вновь спросил Карн. – Вы сказали, что люди сами…

– Да, люди сами выбрали служить им, – кивнул дед и, крякнув, взобрался на крутой холм. – Были обмануты, ясно дело. Но незнание не освобождает. А слабодушие убивает. Города, машины, стрессы, блять, ваши ебаные. Все это от них. Не наше. Потому и дохнете, как мухи-однодневки.

– Разве мы не воевали? – Карну все это казалось жутко интересным, но очень-очень грустным.