Искоренитель

Не смотря на размеры и стать устрашающую, волк этот никудышным противником для бравого вояки оказался: офицер без прелюдий и трудностей лапы скотине воющей ссёк да сапогом обратно в ворота её пнул, однако те не приняли животное восвояси, и тварь мерзкая в пыль рассыпалась, искрами и всполохами растворяясь в горячем воздухе.

У меня времени не оставалось врага себе по силам выискивать, ибо сами небеса будто молниями взялись сыпать и из ворот нечисть без остановки выпускать: два верлиоки друг за другом выпрыгнули, толпа чертей грязных, бабайки, коими детей непослушных вечерами зимними пугали, стриги с лешими ползли и маленькое войско образовывали, отчего на миг даже подумалось прибегнуть к бесславной традиции головорезов да лихоимцев всяких: как есть всё оставить и удрать из учинённой заварушки.

Но я меч покрепче стиснул и бросился в гущу боя, то офицера от когтей да пастей спасая, то от Военега принимая помощь и вновь пособляя вояке.

Переливающиеся рубиновым светом острия мечей кружились в диком и необузданном танце с непревзойдённым мастерством искоренителей и неоспоримо-действенными приёмами королевского воина, который, в отличие от служителей, попросту пользовался грубой от природы силой, а не вытворял финты перед смертельными пируэтами с клинками.

Свистящий воздух рассекался багровыми лезвиями, преисполняясь тёмной кровью, каковая будто искры из судного огня летела и ярость распаляла, с криками перемешанную. Ворогам конца и края не было, а гудящие ворота словно не собирались сдерживать всё то зло, которое точно стремительный поток сквозь плотину рвалось наружу, всё же заставляя нас отступать и ещё пуще злиться.

Мне только руки твари изодрать смогли и кольчугу кое-где покоцать. Ефимия же, напротив, всего шрамами одарили, так как он весь в крови был, но при этом никаких признаков ранений не подавал, хотя и поглядывал я на него в пылу битвы лишь изредка. Рядом Военег надрывался и супостатов нескончаемых рубил, так же на нас с воякой оглядываясь и постепенно к лесу плешивому отходя.

От вала тел, крови прилипчивой, пота да воздуха жаркого у ворот совсем невыносимо сделалось, но сигил искать уже поздно было, и оставалось только вглубь леса уходить да отбиваться от преследователей.

Обессиленный брат по ордену за кушак офицера из вскипевшей бойни вытянул, а затем они оба чертей косматых с моих ног сняли, и мы все вместе в кусты подались, оставляя побоище позади.