Искоренитель

Хлипкая скрипящая дверь закрылась с протяжным скрежетом, отчего на ближнем к выходу столе тут же оживились постояльцы, выпрямляя сухие загогулины спин и жадно сглатывая при виде нас.

Небритый худосочный мужичок первым поднялся с лавки и затянул прилипшее к спине брюхо тугим кушаком, мельком глянув на Военега и кивая приятелям:

– Довольно, братцы. Засиделись мы здесь, а дел ещё край непочатый!

– И не говори! – подхватил столь же жалкий субъект. – Тоже, пожалуй, пойду. Мне ведь нужно…. – он задумался, вороша копну нестриженых волос.

– Да и мы откланиваемся. Плужок то под навес ты один волочь собрался? Дожди вон идут уже, пора прибрать! – в один голос заявили ещё несколько мужиков.

Я выругался про себя, в сотый раз невежество деревенщин увидев. Но как ватага пропитая удалилась, за нею и остальные посетители засобирались, и гневаться уже было почти не на кого.

С насиженного места у давно остывшей печи деловито поднялся крупный мужик, вытягивая рыжую бороду и глянув на одну из баб суровым взглядом:     

– Расселась чего? Харчей собери, и в хату пойдём.

Бабёнка всё же спохватилась, с надеждой глядя мужу в след:

– Посижу я ещё, а? Вдруг путники интересного чего молвят?

– А ну в хату пошла, разтетёха! Живо! – рявкнул тот, притопнув.

Ослушавшаяся баба как ошпаренная передник сняла да разносолы в него наспех складывать принялась, под мышку суя бутылку початую.

Тут и последний люд встревожился, и совсем скоро едва ли не все они по делам внезапным разбрелись.

Ефимий презрительно осмотрел каждого удаляющегося гостя да взглядом недобрым проводил, а затем к первому опустевшему столу приблизился, где и крошек не осталось:

– Дурачьё деревенское – он тяжко вздохнул и покачал головой. – И что, частенько вы сталкиваетесь с подобным?

Я усмехнулся:

– Да почти в любой деревне! Поймите, Ефимий, нас больше боятся, нежели любят.

– Вот тут я полностью соглашусь! – поддержал меня Военег. – Знаете, как говорят о братии нашей: «Один искоренитель – ухо в остро держи, а коли двое явятся – беды жди».

– Полагаю, корчмарь взглядов подобных не разделяет, и вес мошны куда более его тревожит, нежели грехи ордена вашего…. По крайней мере, на то надеюсь искренне – громко стуча по столешнице офицерской перчаткой, Ефимий снял ножны и бросил на лавку.