Искоренитель

Щербатые ступени уходили глубоко под земную толщь, и с каждым шажком вглубь становилось всё холоднее. На покрытых тенётами стенах болтались кургузые обрывки паутины и ползали встревоженные пауки, пугливо избегая огня светильников и мокрых отпечатков крови, кими были испачканы треснувшие от времени камни. В широких прорехах меж булыжников свистел уличный сквозняк, с потолка свисали корни и неуверенно сыпалась земля, шурша осенним снегом по епанче.

Вскоре, мы спустились в самый низ, откуда брала начало длинная и узкая галерея с несколькими гробами в неглубоких кутках.

У каждого алькова висели изящные, но съеденные годами держатели факелов, подле стояли урны в человеческий рост и маленькие гранитные плиты алтарей, на каковых находились тусклые потиры и огарки дорогих церковных свечей. Крышка одного из резных гробов была опрокинута, а рядом, путаясь в липкой паутине и сжимая пробитую грудь, хрипел божок, по-прежнему сверкая огненными глазищами.

Тварь не могла сопротивляться и попросту истекала кровью, однако Ефимий воспылал к ней яростью и не скрывал своей злобы.

Он вышагнул вперёд и поднял щетинистый подбородок, надменно пялясь на жертву:

– Из гроба вылезло, чудище мерзкое! Столько народу из-за тебя представилось! Эх! – замахиваясь, вояка яростно швырнул светильник в пятящуюся на стены нечисть, даже не желая вернуть своего меча.

Дьявольские языки голодного пламени со злобным шипением набросились на окровавленную плоть и принялись за желанную трапезу. Чёрный коптящий дым тут же заволок весь склеп, перемешиваясь с воплем бестии и пугливым эхом, которое вместе с нами поспешило убраться наружу.

Мы с офицером устремились вверх по скольким от крови ступеням, и уже через пару коротких мгновений оказались наверху, запечатывая за собой проклятую усыпальницу.

Из-за каменной двери рвались приглушённые крики поверженного божка и валил душащий дым с невыносимым смрадом, однако совсем скоро шум поутих, и нам почудилось, будто бы даже небо над кладбищем взялось светлеть.

Подул прохладный осенний ветер, который принёс изморось с колючим снегом. Спёртый и застоявшийся в коконе погоста воздух, наконец, рассеялся, и сквозь рваный барьер лысых кустов внутрь начал пробираться освежающий сквозняк, словно исцеляя объятую недугом землю.

Запыхавшийся вояка смятено озирался по сторонам, то и дело прислушиваясь, пока ему лишь известные догадки окончательно его не захватили.

Он вымолвил, перекашивая лицо:

– Слышите?

– Да. Спокойно стало.