Искоренитель

Позади, весь улепленный пуховой шалью снега, Ефимий рассмеялся, в очередной раз голову запрокинув, однако остальные спутники наши ничего смешного в том не обнаружили, по-видимому, на месте духов-скитальцев себя увидев. Я и сам искренне диву дался, так как никогда прежде во вьюге дороги не терял, да только теперь шкуры спасать от холода лютого требовалось, а не в причитаниях копаться и виноватых искать.

Военег чуть быстрее коня понудил и в пурге скрылся, а мы ладони ко лбам приставили и давай по сторонам укрытие выискивать.

Но кругом ни пещер, ни полян укромных не было, лишь лес дремучий, недобро покачивающий ветвями седыми.

Верный воспитанник приората Прескалья совсем скоро вертался, с улыбкой до ушей в твердь стены снегопада указывая:

– Кончайте глупостями заниматься! Нашёл я убежище! Хата егерская там, в ней ненастье и пересидим!

И пришпорили мы скотину, за старшим искоренителем следуя.

Маленький и низкий шалаш стоял между исполинскими стволами нескольких сосен, покрытый густыми еловыми ветвями и парой шкур.

Рядом была привязь для коня, пустая собачья конура и растяжка меховщика, подле которой валялась лавка перевёрнутая.

Мы, не сговариваясь, коней на отдых поставили да разделились организованно: кто по дрова пошёл, кто коней травою стылой прямо из-под снега кормить, а кто наудачу дичь отыскать – все вмиг делом занялись.

Земля от морозца промёрзнуть толком не успела, вот Ефимий и подрыл её как следует, дабы огонь ветром порывистым не затушило, и уже вскоре у лачуги убогой спасительный костёр пылал.

Военег вновь из виду исчез, где-то в ельнике густом с арбалетом затерявшись, а ученики, чьих имён я так и не удосужился узнать, кибитку егерскую вверх дном перевернули, ничего съестного так и не найдя.

Я все пригодные в пищу запасы достал, и котелок походный над огнём подвесил, бульон подготавливая из небольшого куска мяса, что Радигост подсунул. Пока я над обедом колдовал, Военег вертался и окорок олений приволок, который мы тут же освежевали да в варево забросили.

Похлёбка долго на огнище томилась, ароматом пьянящим голод пробуждая. Я и специй туда добавил, и винишка из приората пару капелек накапал, отчего трапезе этакой и королевские кашевары бы позавидовали. Тем временем Ефимий внутри шалаша очаг небольшой сложил да ещё один костерок зажёг, чтобы мы во время обеда пальцы не застудили.