Авалон. Сердце дракона

Могла ли она из всего пути выбрать именно этот обетованный островок или же это мираж? Или она до сих пор спала? Но когда кожу вновь защипало, Аше взглянула на небольшие кровавые островки на светлой рубашке. Всё же шипы оказались такими острыми и царапали сквозь плотную ткань её плаща.

Расстегнув пару пуговиц, Аше приспустила рубашку с плеча. Прямо на глазах ранки покрывались серебристой дымкой, и мелкие порезы затягивались, делая кожу по-прежнему идеально-гладкой, без единого шрама. Она бы удивилась, но услышала странный звук, похожий на тот, что издавал посох Иливилькора, когда в нём светился кристалл.

Звук казался совсем близко. Даже… гораздо ближе, чем она думала.

Опустив голову, Аше вытянула амулет из-под рубашки. Рубин излучал алое свечение со всех сторон. Был ли он виной всему происходящему вокруг неё? Стал ли он причиной этого райского оазиса посреди сухих терновых игл? И как камень мог возродить, буквально выжженную землю тёмной силой? И почему камень только сейчас исцелил её раны? Если бы она только знала, как использовать этот кристалл.

Ведь каждая рожденная жрица эйшвойя, с рождение обучалась управлять своей силой. Каждый день читала необходимые книги, тренировалась владеть даром, наделять не только людей силой, но и обращаться с предметами наделяя их своей магией. Верховная жрица же обучалась отдельно - Аше же ничего этого не умела, не делала, и не знала. Она покинула Вилавион, не познав истинной природы своего дара. С тех пор, её метки не светились, и Аше не ощущала ничего подобного, как в тот день с Ионом, когда силы пробудились.

Погружаться в темноту своих гневных чувств и обиды, стали очень плохой затеей. Нужно засветло выбраться из этой непроходимой лощины. И всё бы ничего, но желудок давал о себе знать. Взглянув на зародившийся райский островок, Аше опустила одну из ветвей тернового куста и сорвала голубую ягоду. Голод так завладел ею, и девушка тут же впилась зубами в сорванный плод и сладкий сок и мякоть, ворвались в её рот и ей показались самой вкусной пищей, которую она, когда-либо ела.

Когда девушка наконец-то насытилась, то сорвав ещё пясть слив, положила их в карманы плаща, направляясь в путь. Ей нужно было поскорее выбираться с этого леса. Да и солнце благоволило, и тернистая тропа становилась всё шире и шире.