Морозная Гряда. Первый пояс

Устал. Устал от однообразия своей жизни. И с радостью сократил работу с узлами до двух раз в день. Оставляя на время парней, стал глубже заходить в лес, чтобы охотиться одному и отрабатывать новые техники, шлифуя течение силы в их меридианах. Шаг, Ящер. И Поиск.

Он меня по-прежнему не радовал. Звери, даже едва ступившие на путь Закалки, всегда реагировали двумя способами: бежали со всех ног, либо неспешно и осторожно приближались к месту, где я применил технику. Ни то ни другое меня не устраивало, потому что собиралась только всякая мелочь.

Охотиться на змей? Их, кстати, здесь хватало и без техники. Они очень любили прятаться в траве и, потревоженные Поиском, впивались зубами в новые сапоги. И моя скорость не спасала от слабых Зверей Закалки. Выручал Шаг.

Вот он мне давался легко. Только благодаря ему я и зарабатывал неплохо, успевая осмотреть немалый кусок леса, догнать и добыть спугнутого Зверя. Плав по-прежнему скупал трофеи за полцены. Эти деньги я теперь делил на две части. Мы с парнями решили, что так будет честно.

Почти весь заработок к концу этого месяца теперь приносил я, прибрежный лес мы вычистили от всего хоть немного ценного.

Но ведь и парни не бездельничали, проверяли берег и прикрывали мои вылазки за Зверями, хотя толстяк Плав, глядя на мою добычу, опять начал хмуриться и спрашивать, не видели ли мы в лесу следов людей. Такого не было, больше меня тревожили следы той огромной птицы. Гуниру я не сказал, но, кажется, это Ворон. И без того проблем хватает.

Особенно много пришлось выкручиваться, когда однажды я принёс тушу со следом от Ледяного Шипа. Но ничего, сумел отговориться и даже почти не обманул, сказав, что тренировал обычное Лезвие. Я ведь и правда его тренировал. Иногда. Как-никак, в нём я добился постижения.

В технике Смарагдовый Ящер, для которой я открыл последний нужный узел, пока сложно оценить мой успех. Применить могу, но вот результат... Если верить байкам, что горазд рассказывать Гунир, то большая часть таких техник относится скорее к иллюзиям.

Обманывает смотрящего. И потому я сам не могу оценить произошедших со мной изменений.

По описанию, я должен словно бы сливаться с крупным предметом, к которому необходимо перед этим прислониться. Становиться частью скалы, дерева, кустарника. Парням я, конечно, не показывался, а на Зверях не особо понятно. Бывает, точно по заветам дедушки Гунира, так затаиваюсь, что мелкие грызуны и без техники выбегали мне под ноги.