Хроники Серинтайи

Эрна здоровой рукой указала на ещё один пузырек:

– Из этого и синего смешай, для промывания. Ох… Нет, не прямо на рану!

Идрон, уже примерявшийся плеснуть щедрой рукой из указанных пузырьков, растерялся:

– Ты же сказала-промой, а как иначе?

– Тряпку смочи, как я делала… Погоди, я сяду.

– Лучше на бок перевернись, – покачал головой Ид.

– Нет, сидя тебе удобнее будет.

Кое-как, с Идовой помощью, Эрна села, кивнув: «Давай, я готова». Влажная ткань бережно коснулась раны – и девушка краем сознания, свободного от боли, подумала, что умирать надо было до конца.

Огненный демон взвыл, когда на него всей мощью зимы обрушилась ледяная волна, Эрианн выгнулась, силясь закричать, чтобы хоть как-то разжать рвущие тело когти, но горло забило влажным кляпом, не дающим сделать даже вдох. Перед зажмуренными глазами заплясали искры, демон вгрызся в плоть мелкими острыми крючьями, заменяющими ему зубы – и пропал, сменившись онемением.

Не открывая глаз, Эрна выдохнула сквозь сжатые зубы:

– В пузатой склянке мазь.

– Что с ней?

– Её на рану. И перевязывай. Я подскажу, как.

Когда подрагивающие пальцы закончили перевязку, ловко заправляя под полотно кончик бинта, Эрианн дотянулась до рассыпанных по плащу склянок, выбирая нужную. Вытащила плотно притертую пробку, выливая в себя добрую половину содержимого. Зелье тут же прикинулось расплавленным свинцом, удобно расположившимся в желудке и не желающим охлаждаться; пришлось часто-часто дышать, заставляя возмущенные внутренности примириться с происходящим, но в общем - терпимо.

Идрон так и сидел на пятках, с непроницаемым лицом наблюдая за ней. Девушка скорчила рожицу:

– Горькое, зарраза. Сейчас, я только отдохну немножечко – и посмотрю, что там у тебя. Не приведи Семеро, воспалится…

– Потом, – наконец-то отмер Ид, – я разберусь, не маленький. Ложись, храбрый ты Оленёнок.

– Пить хочется…

– Держи. А свою я, раззява, у колодца бросил.

Эрна поперхнулась водой.

– Как? У нас теперь что, одна на двоих? Я тогда глоточек только…

– Пей, – улыбнулся юноша, – до утра хватит, а утром пойду разведаю, может, тут рядом родничок найдется.

Оплыв на «постели», Эрна только устало кивнула, закрывая глаза. Рана пульсировала тупой навязчивой болью, но это уже можно было терпеть и даже почти не замечать. «Ласковый огонь», как травница Макрэ называла эликсир «кошачьих лапок», помогающий при кровопотере, делал своё дело: к телу возвращалась подвижность, осталось только головокружение и слабость.