Ненависть 2. Другие Миры

Напротив туалет, всё равно собирался покурить, — по-моему, единственный, кому тут было на меня не наплевать, протянул мне руку.

В свете фонаря мелькнули наколки. Он подтянул меня и помог встать. Оценив, как мне удалось преодолеть расстояние в палате, я прекрасно понимал, что меня ждёт в этом путешествии по коридору. Медленно, плавно переставляя костыли, экономя энергию, я добрался до выхода минуты через полторы.

Костя выглянул из палаты. Убедившись, что поблизости нет никого, кто бы смог прервать их посиделки, открыл настежь дверь и поторопил меня:

— Вон там, пойдём.

Он открыл дверь и буквально потащил меня за собой. Мужская палата, в которой я без труда нашёл то, что искал. Быстро, насколько мог, я допрыгал до свободной койки, выхватил из рук Кости фонарик, и сел напротив Альдэ.

— Твою же мать! Антон Кусов, двадцать четыре года.

Я светил на парня и не верил своим глазам. Чувак еле умещался в своей койке, его лицо немного осунулось и выглядело бледным, неживым. 

— Знакомый твой? — поинтересовался Костя, стоящий на стрёме у двери. 

— Да вроде подружились недавно, — я проморгался, останавливая подступающие из глаз «эмоции». 

Покрутил вокруг фонариком: две койки из восьми были свободными. На одной ещё вчера лежал я, на второй, по словам Кости, лежал бедолага студентик, который «сдался» ещё в первый день аварии.

— Женская рядом?

— Тебя может и пожалеют, но меня за такое точно выпишут раньше времени.

— Костя, спасибо тебе огромное за помощь. Честно, спасибо! Но ты просто дверь покажи, а дальше я сам. — полный решимости, я вскочил на костыли и, теперь уже не замечая боли, направился к выходу.

Женская палата оказалась метрах в тридцати, но это расстояние я преодолел, как Флэш. Молния с забинтованной головой, лангеткой и костылями допрыгала и открыла дверь. Костя помотал головой и нехотя зашёл следом за мной.

Я смотрел на каждую пациентку, и каждую из них я видел раньше, в тот злополучный день, в том чёртовом трамвае. А вот и Браво. Я склонился над ней и взял её за руку. Я боялся идти дальше, потому что краем глаза уже заметил пустую койку.

— Кость, отсюда выписали недавно молодую девочку? 

В ответ раздалось лишь тихое «угу, Алиса Самойлова». А я уже не мог сдерживаться. Грудь затряслась, а слёзы градом потекли по щекам.