Кровь. Меч. Корона.

С каждой секундой они дрались всё быстрей, и взгляд не поспевал за движениями клинков, но среди шума я выхватывал злое басовитое гудение одного меча, рассекающего воздух широкими ударами, и шелест другого, что пел свою песню совсем в другом тоне.

Я чувствовал, как жизнь вытекает из меня, и не осознавал в полной мере, что именно видел. Вот один из ударов белобрысого достигает цели, я слышу треск ломаемых костей и чавканье рассекаемой плоти, и казалось бы, удар такой силы должен развалить врага пополам, от шеи до пупка, но смуглый продолжил драться как ни в чём не бывало, без единой царапины.

Их клинки лязгали и звенели, они, против всех правил, принимали удары на сталь, высекая целые снопы искр, и я ждал, когда один из мечей сломается, и кто-нибудь уже победит, но каким-то сверхъестественным образом они продолжали сражаться.

Они ускорились до того, что превратились в размытое пятно, и я ждал развязки, изо всех сил пытаясь не опустить тяжелеющие веки.

Вскоре развязка наступила.

– Не нравится, демон? – прорычал белобрысый,снова бросаясь в атаку, но вместо ответа смуглый отшатнулся, сделался незримым и обратился в чёрный дым, взмывая в серое небо.

***

Я проснулся от того, что кто-то обнюхивает моё лицо.

– Живой, живой, – произнёс мягкий старческий голос прямо у меня над ухом.

– А вы ещё сомневались? – спросил я, открывая глаза и пытаясь подняться на лежанке.

Надо мной стоял шаман, разглядывая меня не как человека, а как чрезвычайно любопытный экземпляр богатой коллекции. Брианна выглядывала из-за его плеча, чем-то обеспокоенная, а у дверей сидел какой-то незнакомый мне воин, равнодушно наблюдавший за стариком.

– Ты стонал во сне, будто умирал… – сказала Брианна, а потом закусила нижнюю губу. – А потом перестал дышать…

Я не смог сдержать смех, но в то же мгновение мне стало за это стыдно. Было видно, что девушка не на шутку перепугалась.

– Это сны, – авторитетно заключил шаман.

Об этом я мог догадаться и без него.

– Сны? – усмехнулся я, но старик рассвирепел.

Его глаза бешено сверкнули, и мне стало не по себе.