Кровь. Меч. Корона.

Я либо проваливался в бездонную черноту, мгновенно выныривая уже в следующее утро, либо видел что-то неотличимое от реальности настолько, что ощущения оставались со мной даже после пробуждения.

Вот и теперь я закрыл глаза в гаэльских пустошах, а через мгновение открыл их уже где-то в другом месте.

Было раннее утро, прохладное и туманное. Я сидел верхом на вороном коне посреди хлебного поля, а в десяти шагах от меня стояли три шеренги солдат, спиной ко мне. Доспехов они не носили, лишь синие шерстяные куртки, да и оружие у них в руках было какое-то странное — короткие копья на толстом древке, немного расширенные и изогнутые ближе к пятке.

Я бросил взгляд на свой пояс — Призрачный Жнец, как и прежде, не покидал меня даже во сне. Всё казалось донельзя жутким, странным и непривычным.

Чуть поодаль я видел другие такие же шеренги, а за ними ещё и ещё. Будто мы выжидали чего-то.

Раздался гром, и конь дёрнулся от испуга, я потрепал его по голове. На небе не было ни одной тучи, но я не удивлялся, понимая, что нахожусь во сне.

Вскоре гром раздался снова, и впереди я увидел грязно-белый дымок, а затем прямо над нами с оглушительным свистом пронеслось что-то чёрное, и я невольно втянул голову в плечи. По солдатским шеренгам пробежали смешки.

– Молчать! – рявкнул я.

Гром начал греметь всё чаще, и каждый раз при этом впереди клубился дым, но разглядеть точнее никак не удавалось. Рядом с нашим строем взвился фонтан из земли и грязи, кто-то испуганно вскрикнул. На этот раз было не до смеха.

– Пристрелялись, подлецы, – я расслышал чей-то голос из строя.

Позади забили барабаны, и все наши шеренги в один момент двинулись на невидимого пока врага, взрывая подкованными сапогами грунт и сминая колосья спелой пшеницы.

Я ткнул коня шпорами и шагом отправился вслед за строем. Вскоре я увидел колонны вражеских солдат, идущие нам навстречу. Над колоннами развевались незнакомые мне знамёна. Мы сблизились примерно на три сотни шагов, противники остановились. Раздался сухой треск, будто ломались деревья, колонны заволокло дымом, несколько наших солдат попадали замертво, а на их синих куртках будто расцвели кроваво-красные пятна.

Я сделал оберегающий жест левой рукой, а правой крепко схватился за рукоять меча. Над полем тут и там начали раздаваться крики и стоны раненых.

Старый солдат с белой нашивкой на рукаве, судя по всему, десятник, вопросительно посмотрел на меня. Он чего-то от меня ждал, но я не мог понять, чего именно.