Сон. Дракон и Гхорн

Как же, человек, работающий в три смены! Не нуждающийся во сне! В наш офис приходили журналисты и задавали вопросы о жизни, о том, как я себя чувствую, и нравится ли мне новая жизнь. Поначалу отвечал, потом начал посылать. А потом заперся в квартире и стал искать другие пути.

Денег за время работы у меня скопилось изрядно, вот я и начал тратить их на попытки забыться. Запой лишь обеспечил очень, очень долгое похмелье. Мутные товарищи в даркнете обещали, что их снадобья сработают, но те только спонсировали более частые приступы мигрени.

Гадалка дежурно сообщила о благополучии и большой семье, а когда я послал шарлатанку в известные места, просто выперла из своей переделанной в цыганский шатёр однушки.

И так, б…ь, везде. Деньги заканчивались, а вместе с ними, похоже, и жизнь. Однако по совету одного мягкосердечного врача с горящими глазами, самовыпилу я предпочел очередную сомнительную авантюру. Срыв. Если играть в игры с полным погружением больше двенадцати часов подряд, с каждой минутой увеличивается шанс застрять в игрушке навсегда.

Добрый доктор предложил эту идею от чистого сердца, хотя фраза «гранты и исследования» явно проглядывала за всеми его действиями. Впрочем, мне было плевать, лишь бы идея сработала.

Несколько дней – и я уже развалился в капсуле под напутственные слова этого маньяка от науки. Он что-то говорил про игру, но я не вслушивался, поглощенный своими мыслями. Боюсь представить, сколько моих денег он раздал, чтобы купить сей агрегат, только вот он – динозавр, созданный ещё до того, как люди познакомились с феноменом срыва и установили в капсулах таймеры.

Крышка начала закрываться, а сердце вдруг поглотил животный ужас. Мысль затопила сознание, всеобъемлющее «Я не хочу умирать!» заставило действовать, и вот ноги уже уперлись в почти закрывшуюся крышку просторного агрегата, а руки начали бить всё, до чего можно было дотянуться. Врач пытался до меня докричаться, но в капсуле уже было повреждено нечто важное, тело пронзил разряд тока и мир закружился в дикой свистопляске красок.

 

Хотелось забыться, однако спасительная тьма будто забыла о моём существовании. Слишком резкие цвета резали зрение, тело не ощущалось.«Это потому что его нет» - пришла ужасающая мысль, но не оставила в сознании и следа, будто слово, пролетевшее мимо ушей. Не знаю, сколько продолжалась эта пытка разума, но круговерть начала замедляться и, наконец, остановила свой бег.