Кач искажённого мировоззрения

 

- Ещё один, да сколько вас тут бродит?! 

Теперь, наученный горьким опытом, ссадины на горле ещё не затянулись в этом сыром подвале, перехватил колун боевым хватом, и смело пошёл навстречу скелету.

- Аве Цезарь, моритури те салютант. – Потрясая колуном перед скелетом, смущённо добавил после приветствия. - Извини за жуткий акцент. 

Сделав обманные движения плечами, я вышел под его правую руку, пропуская удар меча в полуметре от себя, и коротким ударом просто вломился в ключицу, отключая главную опасность – меч.

Шаг назад и по широкой амплитуде вбиваю колун в шлем, который вместе с черепом проваливается, разрывая рёбра и сминая позвоночник, в таз. Огоньки в глазах мигнули из тазовых костей и погасли, тут же скелет рассыпался в прах.

- Глаз на жопу натянул! – Ситуация начала меня веселить, только бы не до безумия. Мне ещё хочется оставаться в здравом рассудке.

Как и в прошлый раз среди праха валялась коробочка: «Брать – не брать, зачем мне ещё одна фляга?» Решил всё же взять. Точно также замерцали каракули и поменялись на русский язык, когда я её взял в руки!

Кожаная куртка 2 ур.

+3 Живучести

- Неплохо, что-то новенькое! Надо бы примерить, только сниму рюкзак, - подумал я, открывая коробочку. Не успел закончить мысль, как миникурточка в коробочке оказалась надета на мне и, как живая, подтягивалась под размер. Фасон, конечно, старомодный подобрали. Но удобная, страсть. Спасибо, что воротник стоечкой, как я люблю.

Полюбовавшись на обновку, даже не удивился, что куртка оделась под рюкзаком.

Если уж фляга исчезает/появляется и при объёме 0,75 в неё влезает 10 литров, то это уже не чудеса. Сразу захотелось пить после мысли о фляге. Материализовал флягу, сделал пару глотков, как сразу от голода заурчал живот. Действительно, пора бы и перекусить! 

Вот на что я не рассчитывал, так это на невозможность разжечь костёр. Знал бы, что попаду в сырое подземелье, захватил бы таблетки сухого спирта, под носом на кухне лежали! Теперь поздно пить «Боржоми», закусим холодной белорусской тушёнкой и Роллтон вместо хлеба на сухую погрызём.

 

На часах было десять вечера, а подземелье этого грёбанного архитектора не подавало и намёка на выход. «Кто так строит?!» Я пробежал уже километров двадцать, когда стало понятно, что нужно озаботиться ночлегом. Спать в коридоре или в периодически попадавшихся больших залах, где было по три, пять проходов совсем не улыбалось. Скелета я может, и услышу, но вдруг тут водятся ещё какие-нибудь твари.