Последнее сказание (*10 иллюстраций)

Поди, не Наполеоны Бонапарты по электричкам шатаются, чтобы применять в деле мелкого грабежа особо изощренный выверт. Обчистить лохов, просидеть вместе с ними, запугивая и контролируя, до ближайшей станции, до которой катить минут семь, – вот и весь стратегический расклад. На остановке выскочат из электрички, и ищи ветра в поле. Мелкий криминальный промысел, в некоторых местах необъятной страны просто не изживаемый.

«Не иначе, волчата зарабатывают на наркоту», – решил Токаява со вздохом.

Он слишком много жил в России, пережил «девяностые» и был знаком с нравами современности не понаслышке, затихшей в «нулевые» и «десятые», но возобновлённые в середине двадцатых, в связи с чередой кризисов.

Ситуация напомнила Токаяве излюбленный сюжет советских фильмов: гопники выдрючиваются в электричках при полном равнодушии граждан пассажиров. Как правило, киношные гопники куражились и дурковали ради чистого искусства без всякой практической цели. Здесь же ничего похожего: никаких лишних слов и жестов, серьёзно всё и по-деловому.

Токаява снова вздохнул и поднялся со скамьи, забирая рюкзак. Прихватил и кожаное пальто, повесил на руку. Пожалел, что оставил мечи в лесу. Но не рубить же ими головы, не отсекать руки, не вспарывать животы.

Тренер по карате и другим видам боевых искусств Японии уверенно двинулся в сторону всей этой компании. Шёл он быстро, всем своим видом показывая, что хочет, как можно быстрее убраться из вагона и подальше от неприятностей. В своей прошлой жизни он возможно так бы и поступил – в Токио. Сбежал бы в другой вагон, где побольше людей и поменьше неприятностей. Мол, не мои сложности. Зачем рисковать здоровьем пенсионеру, а то и жизнью за чужое имущество? Спорт спортом – жизнь жизнью.

Но как истинный самурай он давно ничего не боялся. Более того – он чувствовал возбуждающий прилив адреналина. Ему хотелось схватки, как в молодости. И ещё он явно чувствовал ненависть к этим уродам. Шайки, озлобленные жизнью, питаются за счёт слабых и беззащитных.

За двадцать шагов по вагону, Токаява продумал все свои действия. Нарисовал их в голове, как чертеж на кальку нанёс. И больше не сомневался.