Повелительница чар

Самый большой город континента, Тарнарих по последней переписи насчитывал девятьсот тысяч жителей, а скольких приезжих, рабочих и бродяг, ютившихся в ночлежках нижних кварталов, эта перепись не учла?

За изысканной оберткой Тарнарих скрывал в себе зловонное нутро, и Остин боялся представить, сколько бедняков работает впроголодь в здешних мастерских и фабриках ради того, чтобы высокие лорды содержали свои усадьбы в подобающей им роскоши. Конечно, в Эринланде аристократы тоже пользовались трудом верных им вассалов и арендаторов — но до такой степени изнеможения их не доводили.

Когда карета проезжала здание Сенатского дворца, сложенное из черного гранита и вырванным из ночи клоком темневшее на фоне окрестных беломраморных особняков, Эдвин высунулся из окна экипажа и выпустил прямо в сторону величественного фасада густое кольцо дыма.

— Лорд Айтверн, я слышал, эта смесь вредна для здоровья, — не удержался от замечания Остин. — Семейный лекарь предостерегал нас с братом против подобных пристрастий, — прибавил он с неодобрением.

Эдвин поглядел на Фэринтайна рассеянно:

— А вино и бренди, что ты употребляешь каждый вечер, безусловно полезны?

— В разумных количествах.

— В разумных. Представь, я по обычаю своих предков выдыхаю огонь, — Айтверн отряхнул от пепла белые манжеты камзола, расшитые золотой ниткой.

Остин предпочел промолчать. Он почувствовал внезапную усталость. Ему говорили, что Айтвернам свойственен ернический до невыносимости нрав, и этот мальчишка, кажется, в полной мере подтверждал россказни о своем семействе.

На мгновение молодому Фэринтайну стало невесело. Как ни крути, при Айтверне он исполнял роль не то соглядатая, не то шпиона — и не мог сказать, что подобное занятие так уж ему по душе.

— Не нужно заранее грустить, — улыбнулся Эдвин, будто почуяв настроение друга.

Остин только и смог, что усмехнуться в ответ.

Украшенная фонтаном площадь перед «Молнией» уже полнилась собравшейся на популярный спектакль публикой. От размалеванных гербами карет рябило в глазах, лорды и леди в роскошных костюмах и платьях, окруженные гвардейцами и лакеями, выбирались из экипажей, чтобы присоединиться к собравшемуся здесь блистательному обществу.