Повелительница чар

Только они взломают выставленный отцом барьер — бросятся в погоню, ударят в спину, и тогда кто знает, смогут ли герцог Фэринтайн и его люди вырваться отсюда живыми. Потому магократы и сопровождавшие их гвардейцы старались идти очень быстро.

В вестибюль заглядывать не стали — спустились до цокольного этажа, к конюшням и стоянке для экипажей. Здесь-то, посреди примыкавшего к лестнице просторного зала, их и ждали — десяток чародеев в серебристо-зеленой униформе Конклава. Их предводителя Остин помнил — капитан Службы безопасности Конклава, один из приближенных Макдаффа, его звали Гектор Морель.

— Остановитесь! — прогремел голос Мореля, усиленный магией. — Ни шагу вперед!

— Опять, — вздохнула Джессика и незаметно для других сжала ладонь Остина. — Как думаете, молодой человек, мы ведь от них мокрого места не оставим, правильно?

Отвечать он не стал — то, что сейчас творилось, казалось Остину дурным сном.

— Гектор, — отец тоже говорил громко, но к магии, в отличии от Мореля, прибегать не стал. — Прошу по-хорошему, дайте мне уйти. Нас уже трижды пытались остановить. Сперва — ваш шеф Макдафф, потом, дважды, посланные им солдаты. Как видите, мы прорвались. Если хотите остаться в живых — посторонитесь, я вас прошу. Мы уйдем, вы отчитаетесь своему начальству, что разминулись с вами.

Морель выдержал паузу — похоже, он решил обдумать это предложение.

— К сожалению, — сказал он наконец, — здесь включены камеры.

— Мы можете пойти с нами, — подал голос Маджио. — Присоединяйтесь к нам.

— Присоединиться к бунтовщикам? Смутьянам? Убийцам?

— Я — Повелитель Холмов, — сказал отец. — Некоронованный владыка Эринланда. Это меня, Гектор, вы называете смутьяном? Пройдет неделя, обещаю вам — и Конклав встанет на мою сторону, а не на сторону Айтверна. Потому что я желаю сохранить устои нашего магического сообщества, а не разрушить их. У меня много сторонников.

Среди волшебников, собравшихся за спиной капитана Мореля, раздался шепот, сам же их предводитель спокойно смотрел на герцога Фэринтайна, будто что-то прикидывая в уме. Наконец он сказал:

— Простите, но у меня есть приказы, и я намерен их исполнить.