Темный Завет Ушедших. Книга третья: "Рыцарь Госпожи Смерти"

– Теперь они мертвы, Госпожа в ярости, а я не могу покарать тебя за их смерть, потому что  не хочу ссориться с Матерью...

– Эти люди лишили меня глаза, – кивнув на труп Шерга, я большим пальцем левой руки ткнул себе в пустую глазницу и с вызовом произнес: – Богиня в ярости, говоришь?! А я, по-твоему, счастлив?!

– Ты должен покинуть территорию Кладбища в течение суток, – не обратив внимания на мои слова, холодно произнесла Хель. – Прощай...

– Стой! – я вытащил из сумки диск и протянул его баньши. – Ты это искала? Забери, мне он не нужен.

Понты понтами, но мне ещё сюда возвращаться, и не хотелось бы встретить на Кладбище одних только врагов. Этот артефакт мне не нужен. Вынести его нельзя, как зарядить – не знаю, а продать… Кто тут, на Кладбище, у меня его купит? 

Увидев диск, Хель на мгновение замерла, затем приблизилась, аккуратно забрала его из моих рук и медленно подняла на меня взгляд:

– Что ты хочешь за него, Темный? – негромко спросила она. – Я не могу просто так забрать его у тебя.

Ну да, законы игры ещё работают, и понятно теперь, почему ей пришлось  отправлять за артефактом целый отряд. Эти уроды сидели где-то поблизости, каким-то образом почувствовали, что я забрал  диск, и решили его отобрать.  То ли я, спрыгнув вниз, окончательно разрушил защиту, то ли тут как-то замешаны духи-стражи –не знаю, да и плевать. Сдохли и сдохли. 

Понимая, что Хель ждет ответа, я пожал плечами и произнес стандартную в таких случаях фразу:

– Мне нужна лошадь, ее я возьму в оплату за диск.

Хель пару секунд испытующе смотрела  в глаза, затем кивнула и положила ладонь мне на грудь:

– Да будет так! – кивнула она.

В следующее мгновение тело пронзила резкая боль,  перед глазами полыхнули красные пятна,  на десять процентов сократилась полоска души… 

Вы призвали Белую Кладбищенскую Лошадь.

Повышение репутации! Темная Госпожа Великого Кладбища, Хель, относится к Вам нейтрально.

– Прощай, Темный. Мне правда жаль... – тихо произнесла фея Смерти  и медленно растаяла в воздухе.

– Прощай, – тяжело дыша, прошептал я, когда от входа в университет донеслось сиплое ржание. 

Спустя секунд десять  в проеме ворот  появилась кобыла.  При виде этого «подарка», стоившего мне частички души и всех свободных очков призыва, я забыл о боли в груди и замер, не в силах произнести ни слова.