Варленд: Бремя обречённых

– Больше никто не умрёт во славу Владыки! – пообещал Светлан.

– Никто, кроме предателя и его инквизиции. Сверши правосудие или он убьёт и нас, – закончил Архимаг.

Магия светлых так же отлично справлялась с поиском тёмных эмиссаров, не допуская их в Мидрид. И большинство костров было разведено в их честь. Но это была уже обратная сторона медали, которую Архимаг сейчас не хотел показывать. Будь дело иначе, он упразднил бы инквизицию ещё в начале её становления.

На негнущихся ногах сын убитых родителей подошёл к окаменевшему Архимандриту.

Гильбур по-прежнему не мог шевельнуть и пальцем. Он не мог высказать страха мимикой. Лишь зрачки следили за каждым движением.

Архимаг насторожился. Движение глаз – первый признак, что заклятье слабеет, боевой маг уже подбирал ключики и плёл контрзаклятье.

Но времени ему не хватило.

Юноша занёс меч и в печальных глазах будущего императора Архимандрит прочитал скорейшую смерть.

– Быстрее, Светлан. Он сам по себе не силён, но аккумулирует всю энергию верующих по всей столице. Это несколько десятков тысяч людей… Я больше не могу держать его! – подлил масла в огонь Архимаг, играя на эмоциях юной венценосной особы.

Светлан не обладал развитым магическим даром и не ощущал нитей влияния, но слыл умелым мечником. И меч рассёк воздух, а голова Архимандрита с застывшими глазами покатилась по ковру.

Архимаг обессилено свалился на пол, изображая отдышку:

– Как вовремя, мой император.

Светлан не слышал. По щекам наследника катились слёзы. Меч пал на ковёр. Юноша рухнул на колени следом. Плечи его подёргивались, но плакал бесшумно. Имперская выдержка.

– Плачь, мой император, плачь, – прошептал Бурцеус. – Это последний раз, когда ты можешь позволить себе слёзы. Другой возможности не будет… Время действовать!

Через два часа храмы Светлого бога запылали по всей столице. Ещё через день горели уже по всей Империи.

Караван беженцев, коих впустили в земли Империи, с недоумением смотрел на пылающие здания и утварь ордена в кострах. Особый отдел с новым руководителем с отчаянным остервенением вешал братьев веры на деревьях, жёг на кострах, подобно тёмным эмиссарам и закапывал заживо, как самых лютых врагов Империи.

Вскоре во всех пределах Империи не осталось ни одного храма светлого бога. Инквизиторы ордена из палачей сами стали жертвами.