Варленд: Бремя обречённых

А вот пожелание ягуда стать сильным, как бер, он представлял легко. Оставалось лишь разбить магический камень. Вот тебе и всё смешение. Но как при этом остаться в своём уме?

– Видимо, без влияния академии Льда не обошлось, – добавил Грок. – Именно они плодят монстров!

– Варханг пафатум апоч, – пролепетал гоблин.

– Он сказал, «они разумны. Эти северные существа. И «хорошо вооружены». Сами по себе.

– Если вспомнить бера, то он силён, но предсказуем, – прикинул князь. – Но если речь идёт об оставшихся в своём уме ягудах, то сильный и умный зверь опасен вдвойне.

Надсмотрщик появился в поле зрения и вновь начал орудовать плетью.

– Я сказал работать!

Особо нерасторопным доставалось кнутом с металлическим навершием, которое не просто вспарывало кожу, но вырывало целые клочки мяса. Орудие последнего принуждения било так, что сводило работу и непослушание на нет. Раны от него заживали долго. Дольше, чем длилось терпение надсмотрщиков или сопутствовала удача рудокопам.

Глядя на эти мучения всех живых существ Варленда, которым довелось взять в руку кирки по разным причинам, у Андрена непроизвольно сжались кулаки.

– Сейчас сломается чья-то шея.

Вспышку гнева неожиданно погасил плач.

Рядом заплакал тот самый серокожий, чумазый гоблин. Его кирка при очередном ударе отломила порядочный кусок камня от породы и при свете факелов засверкал серым цветом магический камень.

Этот подсвечивающийся внутренним светом серый цвет ни с чем нельзя было перепутать.

Грок отпрянул, зажимая нос.

Но Андрен предполагал, что дело в другом. Иначе задыхался бы не один раб, а все вокруг. Куда деваться отраве в штольнях?

Князь как зачарованный застыл, глядя на неброский камень. Тот мало чем отличался от речного валуна. Нашедший проклятый «маг-камень», как нередко называли фальчиор, рудокоп должен был извлечь его сам. Или специально обученная команда доведёт жуткими муками раба до такого состояния, что смерть покажется избавлением.

Особо глупые рабы считали, что камень исполнит их желание немедленно и пытались разбить его как можно быстрее, надеясь, что заметное желание просто перенесёт их домой. Но все они лишь падали замертво. И лишь с их смертью камень начинал исполнять желание.