Варленд: Бремя обречённых

Бежавшие поделились едой, после чего проспали весь день.

Но снова вечер. Световой день короткий.

Воды нет, но Грок ест снег и не унывает. Костра не развести, зато надо вновь идти всю ночь. Иначе – северный сон. Уснёшь навсегда.

Возроптали выжившие, но тут же закрыли рты, едва вылезли наружу. Беглецы подняли веки в инее к ставшему в один миг звездному небу. Луны светят почти в полную силу. И сам край неба потонул в зеленоватом свечении.

Северное диво разогнало мрак в округе. Светло почти как днём. Ветер словно больше не хотел мешать побегу, а с ним сдался и мрак.

– Боги с нами, – дожевал сосульку Грок, что обнаружил на входе в берлогу.

– Ох, брат. Не стал бы ты её есть, – сказал как можно тише Андрен, дабы не уронить престижа сенешаля перед народом.

Северный орк хмыкнул и безразлично выкинул снаряд:

– То-то думаю, откуда здесь сосульке взяться? Вчера же не было. Ну да ладно, здоровее буду!

С теми небесными знамениями, подгоняемые шуточками орка и человека, беглецыохотнее пошли к академии.

Вновь послышались голоса. За разговорами дорога показалась легче.

Настойчивость предводителя поражала освобождённых. Остановок не делали. Скудный провиант делили и поглощали погодя, не сбавляя темпа.

– Нельзя останавливаться! – твердил Андрен в шкуре бера поверх плеч. Шкуру ту он разделил на восемь частей, и голова с частью шеи и подпирала вход. – Пока ночь благоволит походу, надо идти!

Поправляя сползавшую шкуру с плеч, каждый продолжал поход. Никто из бывших рудокопов понятия не имел, как будут воевать с магами льда среди снегов.

С помощью ли холодного оружия, магией ли, или смекалкой. Но пара пленённых магов впереди упрямо шла вперёд, а значит, знала, что делает.

Кто другой будет идти на верную смерть под завывания северных волколаков и полярных верфольвов? Звери севера покинули свои норы после непогоды и теперь устраивали охоту в яркой ночи. Не говоря уже о берах.

Грок шагал впереди всех не так рьяно, как прочие. Почуяв свободу северных ветров, он устремился вперёд, но с каждым шагом терял силы.

Тело ещё не восстановилось и после боя клонило в сон. Ночь в берлоге была тревожной. Не один так другой сорвётся и перережет всех сонными. Спал в полглаза.

Боевой дух сменился прагматичным пессимизмом. Адреналин выветрился, включилось разумное восприятие мира.

– Как мы их одолеем? Они же в башне! – твердил Грок, прекрасно чувствуя приближение академии Льда. – У нас ни лестниц, ни стенобитных машин. Им даже выходить не придётся.