Варленд в огне

И всё кланам на пользу. Штолен только добавить бы ещё, – заметил Грок. – Старая рудная жила истощается.

Андрен посмотрел на притихших Старейшину и Шамана. Что сделают? На смех поднимут?

– Вождь прав, – первым признал Старейшина. – Если северяне возьмутся и за мотыгу, земли среди варваров хватит на всех. Пусть берёт в жёны Девону. Ей уже четырнадцать вёсен. И люди его как своего признают.

– Так, постойте-ка, – добавила Чини. – Вы что же плохо вождя расслышали? Работы много. Сначала результат, праздники потом.

– Где нет голода, меньше распрей, – кивнул Шаман.

– И орки будут рады вложить душу в стройку. Но другие кланы будут лишь точить ножи. А потом заберут урожай. Да и где мы столько денег возьмем?

Грок вздохнул и ответил вместо притихшего вождя, всё ещё пристально изучающего карту:

– Мать говорила, что вверх по реке дети всё чаще золотые самородки находят. Если и там вышку поставим, то без монет не останемся.

– Забрать урожай у большого клана не так просто. Эффективнее выменять, торговать, – рассудил и Андрен.

– Чего нет у одних, есть у других. Если же у нас и золото будет вдоволь, то стройка не встанет и дни без материала. Но о золоте пока никому ни слова.

– Почему? – не понял Старейшина. – В золоте – сила. Сильного боятся. На него ровняются.

– Сила в слове вождя. И в первую очередь, в его поступках, – подчеркнула Чини. – Пусть смотрят не на блестящий металл, а результат его применения на деле.

Андрен усмехнулся, довольный рассуждением подруги, кивнул:

– Вы слышали моего первого советника? Всё так.

Пока же всякий, кто приедет в клан с товаром, будет встречен как гость. Всякий, кто попросит хлеба и крова, его получит.

– Это ещё почему? – спросил уже Шаман.

– Если вздумает работать с нами, – первым понял Грок. – Жить с нами. Уважать наши порядки и законы. Наш вождь мудр. Он открывает ворота друзьям, но встречает врагов остриём. Не так ли, Андрен?

– Всё так, – улыбнулся магик. – Мой воевода может говорить от моего лица так же, как и советник. – Это мои руки. Мои длани.

Вы же, Шаман и Старейшина, мои большие пальцы на тех руках. И я намерен разыскать вскоре все прочие.

Комната погрузилась в молчание, переваренное сказанное, затем взорвалась разговорами, советами, криками, одобрениями, мнениями и предложениями.

Андрен слушал внимательно, отсекая лишнее и собирая нужное, а затем поднял руку, требуя тишины, и сказал:

– Поставим первый погост у дома вождя. Введём чеканную монету. Благо, кузнеца рядом. Золотую, серебряную, медную.