Дыхание власти (*10 иллюстраций)

– По нашим данным жертв было пять, – вздохнул блондин, поймав взгляд собрата. – Надо бы службу наводок подкорректировать.

– Может они неправильно поняли выражение «не работать на показатели», – добавил чернявый.

В руках блондина запищала рация:

– Леопард, приём.

– На связи, база.

– Данные подтверждены. Повторяю – данные подтверждены. Ликвидация допустима. Приём.

– Вас понял. Конец связи, – обронил блондин и убрал рацию за пояс под майку. – Я и не сомневался, что это он. Но зачем Гений позволяет им этот оборот с пометкой «допустима»?

– Чтобы сами решали.

– Как будто я эту мразь из леса выпущу. Он выпал из человеческого общества, когда изнасиловал первого ребёнка. Таких раньше у перекрёстков вешали, там же и закапывали, а что теперь изменилось?

– Что? Цивилизованное общество слишком заигралось в гуманизм. Стало слабым и бесхребетным, уязвимым, лицемерным.

– Вот его и пользуют со всех сторон все, кто считает себя сильными. А страдают… неокрепшие души.

Чернявый повернул маньяка лицом к себе.

Ребята не шутили. Это не ряженые ролевики или реконструкторы. Что-то в их глазах сказало задержанному, что приговор обжалованию не подлежит. И он отчаянно задёргался, пытаясь выжить. Но сильные руки ткнули лицом в грязь.

– Ибо прах ты и в прах обратишься, - прошептал Леопард. – Будешь в аду, душегуб, передай своим первое правило Антисистемы: наркоманы, маньяки и предатели отправляются на переплавку немедленно по обнаружению.

Светловолосый потянулся к перевязи меча, но брат остановил взглядом.

– Не марай благородного оружия. Этот подобного не заслуживает.

Брат кивнул и поднял с земли оброненный полицейским пистолет Макарова. Старый-добрый ликвидатор, забравший немало жизней за эпоху своего создания.

– Лимит беспредела достигнут, – добавил блондин маньяку. – Лови предупредительный в голову.

Выстрел повторно прокатился по лесной полосе, перепугав редких птиц и затухая на окраине.

– Природа не знает угрызений совести, – вздохнул блондин. – Это изобретение человека.

– Человеку всегда тяжелее среди нелюдей, – добавил чернявый, глядя иным зрением на затухающую тёмную ауру убитого.

– А здесь, на этой грешной земле по определению тяжело жить.