Смертельный договор. Пункт 1

Я чуть не зарычала от предвкушения, когда перед самым носом бухнулась тарелка с похлёбкой, странного фиолетово оттенка.

— Аглая, пироги — это десерт, сначала суп, — вручила мне ложку вторая женщина, молчавшая до этого момента. — Кушайте, госпожа, кушайте. Такого борща в ваших академиях не подают, — с теплотой в голосе напутствовала она.

Это мне было не ведомо, но борщ, как назвала похлёбку повариха, пах так, что живот отчаянно вопил на всю кухню.

— Нате вот ещё, — рядом появилась миска с белым густым соусом и пирамидка из обжаренного хлеба, щедро покрытого маслом.

Ну-с, приступим.

— Да побольше сметанки кладите, что ж вы так скромничаете, — запричитала Аглая, когда я подцепила немного соуса. — Свежая же сметанка, утром только привезли.

Ну утром так утром, и уже увереннее зачерпнула полную ложку.

Это было восхитительно. Я даже глаза прикрыла, чтобы не видеть глумливое выражение на лице у призрака. Правда, долго его настроение на уровне издёвок не продержится. Он ещё не знает, что при желании и должной мотивации маг смерти может с призраком поделиться собственными ощущениями.

Да, шедевра. Ни капли не лукавила. Женщины определённо знали толк в кулинарии.

— Ох, аппетит то, какой нагуляли, — умильно причитала сердобольная Аглая, не забывая двигать мне под руку гренки.

И гренки тоже были шедевральными.

— Да куда в тебя столько лезет? — с досадой заканючил мальчик, когда я залпом выпила стакан, доверху заполненный морсом.

Что ж, наваристый борщ, кисло-сладкий морс сделали своё дело, и я отчётливо ощущала в себе крохи магии, которые можно было сберечь на ментальный щит, а можно было обрести верного союзника.

Чтобы отпустить такого матёрого призрака энергии нужна такая прорва, что одной миской не отделаешься, да и котлом тоже. Так что, раз он ко мне привязан на неопределённый срок, то хоть пусть почувствует выгоду от сотрудничества.

Собрав энергию в кучку, подчистую опустошив резерв, я откусила мясной пирог.

Мальчик застонал в голос одновременно со следующим куском, в который вонзились мои зубы. На передачу дальнейшей трапезы, к сожалению, энергии мне уже не хватало, но натурально округлившиеся глаза мальчугана подтверждали моё предположение: теперь он мой, вместе со всеми потусторонними потрохами.