Законы Рода. Том 8

Восстановление всё ещё должно было проходить осторожно, шаг за шагом, без больших магических нагрузок. С телом же…

— Ох… — Я поднял голову и, открыв глаза, посмотрел на своё тело, всё обмотанное бинтами. — Башка-то как болит… Последнее, что помню, – свет ламп и усатое лицо мужика в халате, который напяливал на меня медицинскую маску с анестезией. Сто процентов из-за него голова болит…

В венах торчали иглы, надо мной нависали пакеты с физраствором, а к груди были присоединены датчики, считывающие моё состояние

— И зачем столько всего? Вроде же нормально всё было… Просто переработал чуток, выгорел изнутри… Поспал бы, и прошло, — заворчал я, и тут в палату вошла медсестра.

Увидев, что я проснулся, она тут же выбежала, что-то крича на ходу.

— Полежали и хватит… — И я начал избавляться от всяких игл и датчиков.

Оно, конечно, для тела полезно, но у меня своя сила исцеления работает не хуже, чем все эти достижения медицины. Вон кровь мигом свернулась, и все ранки от этих игл затянулись. А вот пожрать я бы не отказался…

— Так, а где мои часы и кулон? Где мой пушистый маньяк? — огляделся я.

Прибежавший врач тут же затараторил и попытался меня силой уложить обратно, но сделать ему это, само собой, не удалось. Следом вбежал ещё один мужик, и я уже было приготовился к схватке, думая, что это тупоголовый, но очень сильный санитар, чья задача – успокаивать пациентов любым способом, но нет – это оказался переводчик.

— Мирослав, как вы себя чувствуете? Врач спрашивает, кружится ли голова, есть ли ощущения тошноты? — любезно перевёл он тарабарщину врача.

Вот ведь… А когда меня сюда принесли, так свободно говорил… Теперь вот ни слова не понимаю. Голова чугунная.

— Всё хорошо. Голова болит, голод сильный. Жажда. Я могу идти, диагностику тела я уже произвёл. Где мои вещи и хомяк?

— Хомяк? Какой хомяк?

— Пфи! — С грушей в руке вылез Фома из своего царства и затряс моим кулоном и часами.

— О! Дай укусить!

— ПФИ-И-И-И! — Тут же начал уклоняться от моих выпадов пушистый проглот.

— Ну хоть сухпай выдай, жадина! — попросил я, возвращая часы и кулон на свои места.

Люди при виде хомяка немного стушевались.

— Фамильяр, — кратко сказал я, и многозначительное «А-а-а-а-а…» было мне ответом.

— Фома, одеться бы… Ох, а куда моя прелесть в горошек исчезла? — обратился я к переводчику, заглядывая под халат и тот быстро задал вопрос прекратившему глупые попытки перебороть меня доктору.

Он спросил у медсестры, и та вызвала санитарку, которая вручила мне мою прелесть.