Чёрный хребет. Книга 4

Такого недальновидного решения ещё нужно было поискать. Тупицы. Если вы – жители Фаргара, то мне стыдно называть самого себя фаргарцем!

Дверон ходит вдоль пленников и всё больше заводится. Того и гляди, бросится избивать их голыми руками.

– Сговорились за моей спиной как трусы! И всё для того, чтобы вернуться в туда, куда никто больше не хочет возвращаться! Разве тебе не понравилось чувство безопасности, которое появилось после уничтожения Гуменда? Когда ты можешь выйти за грибами и спокойно отходить далеко от деревни, не беспокоясь о том, чтобы постоянно держать в уме путь побега, оглядываться по сторонам.

– Понравилось... – говорит старик.

– Я теперь, сука, дочку погулять отпускаю! Больше не беспокоюсь, что её похитят, как мою жену! А вы! Как же, сука, зла не хватает!

– Мы... – начинает старик, но останавливается.

Что он может сказать в этой ситуации? Они сговорились с Орнасом устроить резню под конец праздника, чтобы уничтожить угрозу со стороны Дарграга и больше не чувствовать давления нашей деревни.

Гордость – вот, что ими двигало.

Гордость заставила их принести ножи за пазухой.

Гордость, которая очень быстро трансформируется в подлость, если действовать открыто невозможно.

– Гарн, – говорит Дверон. – Ты не должен судить этих людей – не ты их староста. Раздели эту кучу на два лагеря. Я вынесу приговор для жителей моей деревни, чтобы никто не обвинил тебя в убийстве этих людей. А Орнас пусть судит их вожак.

– Так вот же он сидит.

Указываю на Зитруса

– В таком случае нам нужно выбрать нового.

– Знаешь, – говорю. – На самом деле у меня есть кандидат на эту роль. Идём за мной.

Обходим Дарграг и заходим внутрь, где уже собираются жители других деревень, чтобы выдвинуться в дорогу. Молчаливые, потупленные взгляды. Несмотря на разгромное окончание праздника, мы веселились целых четыре дня. Надеюсь, когда они подумают о Дарграге в следующий раз, это будет не злоба, но хотя бы лёгкая ностальгия по танцам в ночной пустыне.

Будет просто отлично, если у них в головах отложатся лица друзей, которых они успели завести. И они будут вспоминать о них с теплотой.

Среди людей мы подходим к лохматому мужчине с выступающим животом и кривой осанкой.

– Привет, Стампал, – говорю.

– Гарн, – останавливает меня Дверон. – Я сам с ним поговорю. Иди погуляй.

Так даже лучше. Не хочу заново повторять все аргументы, что я когда-то приводил Дверону.