Хроники острова Юракон. Книга вторая. Новые пути

Тот будет также могуч и хитер, как «вообразил» себе Ашир и также умен, как он, но... Выращу его я! И выращу здесь — вдалеке от войны! Он станет истинным вождем Танголин, не свирепым, а мудрым, не мстительным, а справедливым! С таким вождем племя Танголин не исчезнет с лица острова, а станет цивилизованным народом, не хуже других! Мы исполним нашу мечту, Наэлли! — Канарис резко вскочила, и разожженный костер затрещал на ветру.

Горы Алении медленно погружались в ночь. Как быстро пролетело время!

Наэлли тоже поднялась, спокойно глядя на подругу.

— Ты принесла большую жертву, Канарис. Я помогу тебе вырастить твоего детеныша и передам ему мудрость моего народа. Что бы ни случилось, он не повторит ошибок своего отца. Наши с тобой судьбы так похожи! — и эльфийка улыбнулась, а тени от огня плясали на ее лице.

— Мы все поможем новому принцу вырасти достойным! — воскликнул Пти, вскакивая. — Я был охотником, был воином, но разум говорил мне, насколько бесполезно все то, чем я занимаюсь.Я так болезненно переживал разрушение лесов Нии, когда мои же сородичи крушили изящные дома, разрывали прекрасные полотна! Я дивился своей горечи, но ничего не мог поделать! И я понял — все дело в воле Ашира.

Она присутствует везде. Но не он создавал этот мир. Разрушать всегда проще, чем строить, а он еще ничего не построил за свою жизнь! Я хочу, чтобы наш будущий правитель умел создавать и как можно меньше — уничтожать! Я с тобой, Канарис!

— Мы все с тобой, — сказал Тарх, оглядываясь на стоящих рядом мазов. — Мы пришли сюда искать свободы, но вовсе не бежали от ответственности.

Думаю, вместе у нас все получится.

Канарис улыбалась. Улыбалась и плакала. Она не ошиблась в выборе друзей. И теперь они стали ее семьей.

— Мы — одна семья… — прозвучали в голове чужие мысли.

Над долиной гор Алении, раскинув огромные крылья, пролетел величественный джун.

Куадаранцы

Ветер нещадно бил в лицо, путал волосы, издевался над бедным снегом так, что тот все никак не мог приземлиться на окаменелую землю. Дэви хотела закутаться в самые теплые одеяла, хотела убежать, но что-то остановило ее прямо над обрывом.

Она не слышала больше песни, которая вела ее, она возненавидела холод и Нуринуса, к которому так тянулось ее сердце.

«Я — эгоистка. Он указал мне путь, а я отвергла его. Мое сердце воспротивилось, ибо я не желаю принимать чью-либо помощь, я все желаю делать сама, сама! Не будь я такой самовлюбленной лицемеркой, я бы благодарила его до конца дней своих, как и сестру свою, и Тото, и Сабура.