Усилитель

С сегодняшнего дня из состава специальной службы охраны выделены сотрудники, занимавшиеся охраной юного цесаревича, и на базе их группы создаётся отдельное подразделение – исключительно для охраны его высочества Александра Владимировича. Предлагаю Вам занять должность руководителя этого подразделения. Возражения есть?

– Никак нет, – не раздумывая ответил Осташев.

– Приказ о назначении готов. Завтра он будет подписан. Доукомплектовывайте отдел, обучайте сотрудников, в работе взаимодействуйте, как и прежде, с начальником специальной службы охраны полковником Головиным.

Император пожал руку Осташеву, и майор, по-армейски развернувшись, таким же бодрым шагом вышел из кабинета.

В приёмной дежурный адъютант поднял на него глаза, улыбнулся, не размыкая губ, и показал большим пальцем вверх, поздравляя с наградой: с адъютантом императора они были погодками – выпускались из военных училищ в один год, периодически пересекались по служебным делам, и, хотя отношения между ними дружескими назвать было нельзя, добрыми знакомыми они были.

Шагая по коридорам Большого Кремлёвского дворца, майор Осташев не мог сдержать улыбку: он был рад завершению одиннадцатилетней операции; горд, что его рвение отметили новым орденом, уже третьим в его карьере; знал, что матушка обрадуется его повышению по службе, а на часть премии можно будет купить что-то для жены и дочери. А может быть стоит подумать о переезде в новый дом? Да и наследника до сих пор нет… Но больше всего, пожалуй, он был горд тем, что император помнит его имя и отчество.

***

– Костя, я тебя не пойму: ты обычно очень болезненно воспринимаешь, если пропускаешь масштабные имперские мероприятия. А сегодня? Событие, которое повторится не скоро, если вообще повторится! Мы с тобой должны были шагать рядом с императором на инициации! А вместо этого ты выдумал себе причину для задержки на юге и прилетел под вечер, когда всё уже закончилось, и меня в Киеве придержал. Думаешь, это не заметят? Пойдут слухи, что дядья попали в императорскую опалу и аристократия от нас просто шарахаться начнёт, – Михаил Михайлович Романов, дядя императора, широкими шагами мерял кабинет своего старшего брата, Константина Михайловича, и, энергично жестикулируя, высказывал ему претензии.

– И, в конце концов, на самом деле – это же ты идею проведения ритуала усиления в своё время подал и продвигал. Ты этот вариант озвучил двенадцать лет назад, а император лишь потом согласился, через полгода после рождения детей.