Защита Равнинной деревни

Эти големы не были такими, как он. Они не общались между собой, не обращали внимания на цветы, не играли с детьми. Они просто стояли на месте, как будто ждали чего-то.

Грэг, как и всегда, молчал. Он был создан без возможности речи, но его мысли были живы и полны эмоций. Он хотел подойти к новым големам, познакомиться с ними, предложить им оранжевый тюльпан, который он бережно держал в своей железной руке. Но что-то его останавливало. Он не понимал, откуда они появились и зачем пришли сюда. И хотя их присутствие не вызывало у него страха, он чувствовал нечто, напоминающее тревогу.

Прошло несколько дней, и новые големы начали выполнять свои задачи в деревне. Они патрулировали улицы, помогали жителям с тяжелыми работами, но все это делали молча и безразлично. Они не играли с детьми, не собирали цветы, и, самое главное, не пытались вступить в контакт с Грэгом. Это огорчало его. Он пытался подойти к ним несколько раз, но они либо игнорировали его, либо просто продолжали свои дела, не проявляя никакого интереса.

Грэг был смущен и расстроен. Он не понимал, почему его новые товарищи такие холодные и отстраненные. Он ведь так долго мечтал о компании, а теперь, когда она появилась, это не приносило ему никакой радости. Наоборот, он чувствовал, как одиночество становится еще более гнетущим. Раньше он был один, но у него было свое место в деревне, где его любили и ценили. Теперь же он чувствовал себя лишним, ненужным.

Но больше всего Грэга беспокоило то, что он не знал, что происходит.

Грэг не мог не вспомнить слова Джона, которые слышал до того, как тот покинул деревню. Джон всегда был подозрительным к Игрокам, и теперь Грэг начинал понимать, почему. Он не знал, были ли новые големы связаны с Игроками, но что-то внутри него подсказывало, что эти странные существа могли быть частью какого-то более глубокого замысла.

Грэг продолжал патрулировать деревню, встречаясь с новыми големами на своих маршрутах. Каждый раз, когда они пересекались, он чувствовал холод, исходящий от них, и это делало его еще более подавленным. Он пытался найти утешение в своих привычных делах — собирал цветы, играл с детьми, но даже это уже не приносило ему прежней радости.