Корпорация Монстров

Мне нужно было стереть память его дочери.

Семья мирно ждала меня на заднем дворе.

— Оосава-сан, с вашими проблемами покончено, — сказал я, подойдя к послу, — осталось лишь одно дело, — я кивнул на его дочку, которая посматривала на меня изучающим взглядом.

Оосава-сан кивнул и сделал шаг в сторону.

— А где пёсик? Вы его осмотрели? — жалостливо спросила девочка.

— Да, с ним всё хорошо, — я наклонился к ней и достал из кармана камень забвения, предварительно приказав ему стереть память за последние три часа, — ты можешь передать пёсику эту игрушку после моего ухода? — я протянул ей артефакт.

Девочка довольно улыбнулась и протянула ко мне свои маленькие ладошки.

Как только камень прикоснулся к её коже, девочка захлопала глазками. Артефакт работал безотказно. Конечно, его же недавно заряжали в отделе конспирации.

— А вы кто? — спросила Ая, держа открытую ладонь на вытянутой руке.

— Друг твоих родителей, — я снова улыбнулся девочке, — спасибо, что придержала мою вещь, — я взял камень из её рук и быстро убрал в карман.

Девочка растерянно посмотрела по сторонам. Жена посла взяла её на руки и понесла в дом.

— Мацуда-сан, я хочу выразить вам отдельную благодарность за ваш профессионализм, — с довольной улыбкой протянул посол, — за то, что вы обнаружили ёкая в моём доме. Не зря вас приняли на эту должность. Подождите здесь одну минуту, — Оосава-сан зашёл в дом и вышел через минуту, как и обещал.

В руках у него был серый конверт, который он протянул мне.

— Что это, Оосава-сан? — спросил я, подозревая, что в конверте купюры.

— Это оплата, Мацуда-сан, — подтвердил мои догадки посол.

— Но за услуги корпорации всегда платят перечислением на расчётный счёт, Оосава-сан, — я уважительно отказал ему, — я не могу принять эти деньги.

Правда, не мог. Если начальство узнает, то меня выпрут пинком из корпорации.

— Это лишь оплата за второго ёкая, — пояснил он, — моя отдельная благодарность.

— Извините, Оосава-сан, но мне по уставу запрещено принимать деньги от клиентов, — я настоял на своём.

В Японии постоянно все кланялись и извинялись. Ничего унизительного в этом не было, это часть культуры. Хотя отец рассказывал, что именно к ней привыкал дольше всего после переезда из России.

Посол протяжно вздохнул и опустил конверт.

— Ну ладно, раз деньги нельзя, то держите вот это, — он вытащил из заднего кармана брюк две глянцевые бумажки, — два билета на концерт. Симфонический оркестр.