Легенда о свободе 1. Крылья

Знаю я и новые легенды: о водопаде Дев, который мы сможем лицезреть, преодолев перевал Майет, о Диких землях и о рощах Ухта, что между двух озер, и о самом Городе Семи Огней я знаю немало историй, которые могут пленить ваш слух. – Мягкий бархатистый голос Гани Наэля завораживал, и хотя он только говорил под музыку, его речь была похожа на пение. – А если я опостылею вам, то мой ученик, – он небрежно кивнул в сторону Вирда, – сможет сыграть для вас на свирели простую и незамысловатую сельскую мелодию.

Кох-То поджала губы, разглядывая Вирда, но затем улыбнулась Наэлю и взмахнула холеной, унизанной перстнями рукой.

– Я буду рада слушать твои истории и игру, музыкант. Можешь остаться. Я повелю накрывать стол и для тебя во время каждой моей трапезы. Как твое имя?

– Я Мастер Музыкант Гани Наэль! – гордо ответствовал тот. – А это Вирд – мой ученик.

Кох-То еще раз внимательно, но уже не так презрительно воззрилась на Вирда, и тот почувствовал себя почти так же, как когда его догнал эфф.

– Он, как я вижу, тоже уроженец Тарии, – сделала безапелляционный вывод госпожа, основываясь на только ей известных соображениях.

Гани Наэль только кивнул, продолжая играть. А Кох-То неспешно пошла-поплыла дальше к своей повозке, где двое крепких мускулистых рабов помогли ей, шурша шелками, подняться и усесться на багряных подушках под балдахином.

К’Хаиль Кох-То распорядилась, чтобы для ее нового музыканта и его ученика освободили повозку, и пятеро приближенных к хозяйке холеных рабынь, рассчитывавших, по-видимому, с комфортом провести это путешествие, быстро собрали свои пожитки (довольно многочисленные для невольниц) и рассеялись меж лагерного люда, ища для себя нового места.

Повозка была крытой, не очень большой, но для двоих места более чем достаточно, по краям друг против друга прибиты широкие лавки-сиденья, скрытые под коврами и подушками. Легкий ветерок, прогуливающийся под балдахином при движении, делал жару не такой уж невыносимой.

Музыкант, судя по всему, на меньшее и не рассчитывал, а для Вирда ехать в такой повозке – неслыханная роскошь, он ведь думал, что придется идти весь путь до Города Семи Огней пешком.

Гани Наэль бросил свой мешок на днище повозки, аккуратно снял тюки с инструментами и сложил их под лавкой, только одну холщовую сумку, висевшую у него через плечо, снимать не стал.