Легенда о свободе 1. Крылья

– Но вначале я хочу посмотреть на лица Советников и Верховного.

– Зачем это? – спросил Вирд.

– Как зачем? Только представь себе, как удивятся эти всезнающие снобы, увидев тебя.

Он убивал в Вирде надежду, что кто-нибудь поможет ему привести мысли в порядок, объяснить, что же происходит. А если Совет и Верховный станут удивляться, то ему, Вирду, лучше и вовсе не идти в Город Семи Огней, он и без их удивления спокойно сойдет с ума.

О своих снах Вирд не рассказывал Гани Наэлю, не говорил ему и о событиях на поле боя.

Вирд видел, что Наэль уже перестал что-либо понимать. Он сам признался в этом Алоту, а потом и Фенэ.

Вирд очень устал.

Рядом появилась огненно-рыжая голова Ого. Он, опершись рукою о борт, легко на ходу запрыгнул в повозку и уселся напротив них спиной к вознице.

– Въезжаем в Шеалсон! – торжественно объявил он, как будто никто этого не знал, и засиял белыми зубами.

Вирд тоже невольно улыбнулся.

– А из кутийца выйдет хороший герольд, – сказал, усмехаясь, Гани Наэль, – голос у него что надо.

– Кто это такой? – удивился Ого.

– Тот, кто бежит впереди Короля и орет во все горло, что Король идет.

– А зачем орать-то, разве не видно, что он идет?

– Может, кому и не видно, а вот слышно должно быть всем. Так что береги голос, он тебе еще пригодится. И не приставай к шеалсонским девушкам, у них строгие отцы – враз сделают твой голос слишком тонким для герольда.

Ого сделал невинное лицо, такой грех за ним водился.

Хотя он до сих пор тщательно скрывал его от Фенэ.

– Как же не приставать? – ответил Ого. – Разве что они такие страшные, что я и смотреть на них не стану…

– Никакие они не страшные, а вот папаши их – пострашнее будут, – смеялся Наэль.

Гани и Ого могли перешучиваться подобным образом часами.

– Сколько мы пробудем в Шеалсоне? – спросил Вирд.

– Можем и не задерживаться, – пожал плечами Наэль, – только вот отряд Агаята вряд ли пойдет дальше.

Они скорее расквартируются в городе и будут ждать. Нам же нужно двигаться, не хотелось бы попасть здесь в какую-нибудь передрягу, в которой ты порубишь сотню человек и еще сотню исцелишь, а потом переместишь куда-нибудь целый город. И ходи тогда, объясняй всем, что это было.

Опять эти его шутки о Даре Вирда или о Дарах…

Тем временем они продвигались по улицам города. Маленькие аккуратные домики с тихими садами, неширокие чистые улицы, выложенные камнем мостовые.