Легенда о свободе 1. Крылья

Эфф приблизился к мальчику лет пяти, который смотрел на зверя перепуганными, казавшимися слишком большими на изможденном лице глазами. Вирда затрясло, но прийти на помощь он снова не мог, руки и ноги его застыли, он не владел ими. Неужели этот ребенок – сбежавший раб?! Женщина, стоящая неподалеку, пронзительно взвизгнула и бросилась к малышу, когда поняла, что зверь остановился именно перед ним. Остальные стояли, не двигаясь. Молниеносно клацнули зубы… и эфф унес в лес беспомощно обвисшее тело мальчика.

Та женщина кричала и гналась за зверем, вместе с ней беззвучно кричал и Вирд, совершенно беспомощный, обреченный смотреть, не имея возможности даже попытаться помочь.

Она упала на колени и зарыдала, царапая землю и вырывая пальцами траву. Ее тихий плач… отчаянный, остро-болезненный, жалобный… лишенный всякой надежды, мало походил на звук, который способно издавать человеческое горло. К ней стали подходить люди… мужчины и женщины.

– Атаятан-Сионото-Лос – Древний послал своего пса, – говорили они.

 – В твоем сыне был Дар… Ты бы не сохранила его… Смирись!

– Будьте прокляты, Древние! – надрывно закричала женщина, посылая свои слова в синее безразличное небо, и растворилась в тумане вместе с утешающими ее людьми и всем поселением.

Вирд плакал. Слезы застилали ему глаза, когда он встал посреди другого поселения, похожего на то, первое. Но здесь нет людей, в одном месте, возле которого и стоял он, вся трава перепачкана кровью. Кровь на бревнах в стене расположенного рядом дома, на обрывках одежды, на грубых инструментах, на каменной ступке, валяющейся брошенной в траве, на соломенной кукле, распростершейся маленьким окровавленным трупиком на песчаной земле.

Кровь… кровь… кровь…

Вирд огляделся. Справа от него громоздилась красно-белая бесформенная груда… окруженная роящимися над нею мухами… Кости!.. Обглоданные человеческие кости… На них еще сохранились ошметки плоти… Вирд судорожно сглотнул, обомлело повел взглядом левее, встретился глазами со стеклянным безразличным взором мертвой головы, запутавшейся волосами в низких ветвях раскидистого вяза.

Одну за одной он стал замечать прочие головы, лишенные тела, со всех сторон пялившиеся на него безжизненными глазами. Их было много… десятки… больше сотни… Неприятный запах мертвечины внезапно ударил ему в нос.

К горлу подступила тошнота, и Вирда скрутило в приступе жестокой рвоты, он опорожнил желудок, разогнулся, задыхаясь, и только тогда понял, что сидит на своей постели в лагере.