Потапыч: Изнанка

— Если Курбичи беззакония творить не будут.

Ну, последнее — процессуальные нарушения законов корифейства, которые никто, как я думаю, нарушать и не будет. А вот реакция — ожидаемая. Косвенные улики не воспринимаются доказательствами вообще — только прямые. Вдобавок, играет роль “очерёдность получения” информации, которая первее — та и правдивее. Неприятно, но и чёрт с ним.

— Мне, Лидари, нужно потолковать с Жатецом, — вызвав удивление отсутствием споров и пререканий, сообщил я.

— Это — скорее до́лжно допустить, раз уж ты поверенный, — растерянно сообщил он.

— И, раз уж ты спросил у меня — “кто убил”, то и дай мне возможность ответить.

— И как же?

— Мне нужен ярлык от Лидари. С правом задавать вопросы и требовать ответы у людишек Курбичей. И задавать вопросы Курбичам.

— Положим, задавать ты и так можешь… Но я тебя понял, видом. Поединки будут, оскорбления. Хорошо, будет тебе ярлык, что ты просишь.

— Благодарю, — с видом Потапыча кивнул я.

И “ярлык”, а именно этакое “поручение-разрешение именем Лидари” — я получил.

Понятно, что Курбичи меня и с ярлыком пошлют — они хоть и данники, но владетели. А вот слуги (если удачно поймать) — вынуждены будут отвечать. Правда, их “показания” стоят мало, но мне нужно понять “куда копать”, хотя предположения уже есть. Хотя “копать” — сильно сказано. Один подозреваемый уже есть, но очень, ЧЕРТОВСКИ неудобный. Тут как бы не со всем родом придётся воевать, просто чтобы добраться, несмотря на ярлык. Но в любом случае — посмотрим, для начала надо поговорить с Жатецом.

К которому меня провела Лидари-телохранительница. И в комнатушке (видимо для слуги, с маленькой койкой) сидел в неволе уже знакомый мне вьюнош. Язык у него был не выкачен, синяков не было. Но глаза слегка косили, и общий вид был скорбный, обречённый и несколько возмущённый творящимся с ним непотребьем.

— Я — видом Михайло Потапыч, поверенный твоих родителей, уважаемый. И твой — по их воле, и если желаешь жить, — радостно поприветствовал я парня.

— Желаю! — заявил он, после чего поверг меня в челодлань: — А как?!

7.

Сбор всякого

Справившись с челодланью, я решил на скорбного на всю голову не орать и не глумиться, а обстоятельно объяснить, что, как и куда. Очевидно, что лёгкое косоглазие и отсутствие ума — последствие ударенности в голову, причём не только во время нашей первой встречи, но и по жизни.

— Долго и мучительно. Или быстро и весело. Или долго и весело — как желаешь, так и живи, — ответил я.