Потапыч: Изнанка

В течение часа после этого старички от одного из гостей-знакомых узнают расклады. И поступают, на мой взгляд, ЧЕРТОВСКИ правильно: не срываются к Курбичам, а рвут в Золотой. Чуть ли не с боем пробиваются к самому Корифею и канючат “защиты и справедливости”! Его козлиное величество в ответ находит какого-то юного Лидарёныша, причём судя по всему — не из корифейского прайда, что, в общем-то, и неважно. И через час Лидарёныш в компании трёх боевитых Лидарих и старичков движется к Шкофье, столице и владению Курбичей.

Приезжает, наблюдает Жатеца со следами среднего похмелья и слабых побоев, задаёт вопросы. Курбичи на старичков смотрят териантропами, но на Лидари пасть не разевают. И по результатам опросов выдаёт Лидарёныш такой вердикт: суд будет, проведёт этот суд Курбич, а Лидари — присмотрит за судом. Приговор — дело Курбчей, если вердикт будет “виновен”. А вот за судом и принятием вердикта Лидари присмотрят, поскольку обязательства у них перед обоими родами. А Квидым в лице старика и старушки он даёт седмицу, на то чтобы найти видоков, доказательства и прочее, если они так уверены в невиновности своего отпрыска.

На виновность которого указывает всё, что Лидари узнал.

Жатеца заключают в управе корифейства — надзорно-фискальным органом, типичным для крупных поселений Золотой Волости до суда, даже дают старичкам с ним пообщаться. Они мечутся по знакомым, но понимают: в Шкофье им не рады, смотрят недобро. Всё, что они узнали, если выбросить родственные чувства — указывает на маньячилло-алкашню-импотента Жатича.

Вдобавок, пока мотались, на Жатеца было совершено натуральное покушение, в ночи глухой.

В управе именно “тюрьмы”, зиндана и прочей подобной роскоши не водилось. Вся надзорно-полицейская деятельность по городу осуществлялась Курбичами и их наёмниками, что и логично. Но некая камера, что-то вроде предварительного заключения, была: основной сферы работы управы был порт, ну и для публики оттуда, в основном, как я понимаю, по экономическим преступлениям против корифейства в подвале управы была даже не тюрьма, а что-то вроде клетки на несколько камер.

Тут я старичков расспрашивал пристрастно, поскольку сынульку они навещали. И именно клетка с ложами, ни больше, ни меньше. И вот, в зарешеченное окно этой клетки, в ночи глухой, мечется склянка с отравой. Курбичами, горящими праведными пуканами — девяносто процентов. Но Жатец выживает, причём, видимо, по незнанию структуры места заключения.