Наследник

Вряд ли кто мог сравниться с ним по силе ненависти к Танису, но — он любил это ристалище, всей душой и всем сердцем любил гладиаторские бои. Песок арены, акробатические трюки, разыгрываемые страсти, рев трибун — он любил это представление, это лицедейство. Любил до дрожи в теле.

Поэтому он забрал амфитеатр и обратил героев арены. Они должны быть благодарны. Он сделал их героями настоящими. А их сценические маски — лицами настоящих воинов. Обоерукий мечник Аттил. Лучник Спикул. Фламм с копьем и щитом. Илар с кнутом.

Теперь все у них было по-настоящему. По-настоящему убивали. По-настоящему охотились. По-настоящему удовлетворяли свои первородные инстинкты. Каждый день. Год за годом. Цикл за циклом.

Дойдя до центра арены Бустал остановился и прикрыл глаза. Смерть Магона встревожила его. Нет, он все еще не верил, что Амитрэй способен что-то изменить. Но его союз с этой девчонкой… Нужно было срочно поговорить с Владыкой. Разговор обещал быть непростым, но без него не обойтись.

— Илар, — тихо сказал Бустал, не открывая глаз. — Принеси кого-нибудь.

Гладиатор в несколько гигантских прыжков вылетел из амфитеатра. Через пару минут донеслись истошные крики жертвы, вскоре они приблизились, а затем на арену, взметнув облако песка, бухнулся Илар.

— Открывай, — кивнул Бустал.

Гладиатор толкнул несчастного на колени, ударом когтей разорвал ему горло, и в воздухе повисла пелена крови. Бустал шевельнул пальцами и перед ним развернулось черно-багровое полотно портала.

Владыка сидел на троне. Недвижный, величественный, подавляющий волю одним своим видом. Губы не двигались, голос Владыки, тяжелый и тягучий, звучал прямо в голове.

— Что тебе надо, Бустал? Зачем ты тревожишь меня?

— У нас возникли сложности. В городе снова появился Амитрэй.

— Я знаю. Продолжай.

— На этот раз он пошел другой дорогой и убил Магона.

— Плохо ты заботишься о своем брате, Бустал.

— Я не сторож ему.

— Но ты сторож моего города.

— Амитрэй сделал это не один.

— Кто же посмел помочь ему в моей сакуале?

— Ему помогла дочь Велеты. Внучка Артагена.

— Велета? Опять?

От голоса Владыки неприятно и болезненно срезонировали своды черепа. Бустал поморщился. Сколько он не пытался, к этому невозможно было привыкнуть. Стоит Владыке чуть-чуть усилить голос, и голова Бустала взорвется как спелый арбуз.

— Не она. Ее дочь.